Выстрелы раздаются неожиданно. Сначала я вижу вспышки на крыше дома напротив, а затем толстое стекло перед глазами вспухает белыми язвами. Понимаю, что пулям его не пробить, и разворачиваюсь к улице спиной.

На мгновение вокруг воцаряется тишина, а затем пространство взрывают истошные вопли посетителей. Люди несутся к выходу, бросая вещи и снося столы и стулья на своем пути. Пули с глухими ударами бомбардируют окно, а я вместо того, чтобы ускользнуть вместе с толпой, остаюсь на месте.

Первой атакует Цаца. Спицы летят в меня одна за другой, и я с трудом уклоняюсь от них, танцуя на разбросанных по полу объедках. Каждый следующий бросок предвосхищает мои движения, и я едва ухожу из-под огня. Последняя спица вонзается в перевернутый стол справа от меня, я выдергиваю ее из рельефного пластика и мечу назад. Цаца дергается от неожиданности, выгибается в попытке уйти в сторону, но с ее головы слетает парик. Она замедляется лишь на мгновение, но этого достаточно: спица пробивает ее плечо.

Морщусь от громкого всхлипа, хватаю стул и прикрываюсь им как щитом. Брошенный нож вонзается в сидение по самую рукоять и застревает. Отслеживаю быстрые движения рук желтоволосого парня в кожанке, и мечусь по залу, как бешеная белка. Часть клинков увязает в пластике, а часть врезается в стекло и колонны за моей спиной.

Фудкорт опустел, среди опрокинутых столов и стульев остаемся лишь мы втроем. Бывшие друзья приближаются — у них закончились метательные снаряды. Карась упакован в кожу и джинсы, а Цаца — в кринолин. Мины в мешковатой одежде нет — либо я ошибся, либо стрелок на улице — это она. Улыбаюсь и отбрасываю ненужный теперь стул в сторону.

— Привет, бастарды! — громко заявляю я. — У вас Испытание, не иначе⁈

— Ты поразительно прозорлив! — с презрением отвечает Карась.

— Что вам наплел Шеф⁈ — деловито интересуюсь я. — Почему мое убийство превратилось в театральное представление⁈ Пуля в затылке или заточка в сердце решили бы проблему более эффективно!

— Предательство должно быть наказано! — твердо заявляет Цаца. — Показательно! В назидание будущим воспитанникам!

— Ах вот, в чем дело⁈ — искренне удивляюсь я. — Вы бы еще общевойсковую операцию организовали. Ну что ж, тогда приступим!

Я снова улыбаюсь и принимаю боевую стойку. На лицах бывших друзей нет радости. Уверенности в победе тоже нет. Есть решимость и злость пополам с презрением. Я очень хочу поделиться с ними правдой о Приюте и их судьбе, но понимаю, что это бесполезно.

Цаца и Карась атакуют одновременно — пара быстрых шагов вперед и синхронные удары в грудь левой и правой рукой соответственно. Сыгранная и незнакомая мне комбинация. Отскакиваю назад, уходя от атаки, и с трудом уклоняюсь от двух мощных замахов ногами.