Сумрак рассеивается, и я открываю глаза. Троица все также сидит передо мной с бесстрастными выражениями на лишившихся красок лицах. Они похожи на древние мраморные статуи, и черные одежды лишь подчеркивают неестественную бледность кожи. Замешательство Грибоедова выдают только глаза, точнее, их лихорадочный блеск.

— Неожиданно! — медленно произносит князь.

Он щурится и беззвучно шевелит потерявшими цвет губами. Его тонкие пальцы профессионального пианиста выбивают быструю дробь на стеклянной поверхности стола.

— Ваш рассказ соответствует действительности, либо же эта действительность сконструирована в вашем сознании методами, которыми мы не владеем, — Грибоедов жидко улыбается.

Еще бы, под руководством Шувалова я потратил на создание ложных воспоминаний несколько часов, и он множество раз проверил результат!

— У вас очень мощный потенциал, Александр Игоревич! — задумчиво изрекает Грибоедов. — Мощный даже для чистокровного аристо, но есть одна странность…

Князь замолкает и кивает застывшему подобно изваянию дознавателю справа от него. Я уже привык к оговоркам, противопоставляющим меня и чистокровных цветных и перестал обращать на них внимание.

— Цвет вашей ментальной защиты — зеркальный! — коротко добавляет мужчина и пожимает плечами. — В моей практике я такого еще не встречал. Уверен, что вы и сами не сможете обрисовать природу этой странности, но думаю, что все прояснится в момент Инициации…

Понимаю, что мной манипулируют, пытаясь заполучить информацию, и продолжаю внимать словам дознавателей молча.

— Впрочем, оценка особенностей вашего Дара не входит в наши профессиональные обязанности, по крайней мере, в данный момент, — говорит Грибоедов, глядя на меня сквозь узкий прищур вновь ставшими серыми глаз. — Нас вызвали на аудиенцию с вами вовсе не для постановки диагнозов.

Князь замолкает, выдерживая длинную театральную паузу, склоняет голову набок и рассматривает меня, словно биолог — диковинную зверушку. Разве что в руках не вертит и в брюки не заглядывает.

— Тьма, — произносит он на выдохе, и его голос звучит будто удар хлыста. — Мы не обнаружили следов ее воздействия на ваш разум, но…

Грибоедов вновь умолкает и смотрит на меня не мигая. Напряжение в пространстве сгущается словно грозовая туча, и я готовлюсь к отражению ментального удара. На краткий миг закрываю глаза и окружаю себя зеркальным коконом. Я действую инстинктивно, бессознательно, не задумываясь ни секунды.

— Все самое интересное обычно звучит после «но», — с иронией говорю я, принимая обманчиво расслабленную позу.