Лица моих собеседников непроницаемы, эмоции теплятся лишь в глазах. Я сознательно не рассказываю о том, что видел глянцевые черные Покровы и обсидиановые мечи нападавших.

Грибоедов останавливает меня жестом руки.

— Вы уверены, что не видели оружие темных? — уточняет он и пристально смотрит мне в глаза, ожидая ответа.

— К моему великому сожалению, я не видел или не помню момент сражения, — отвечаю с напускной досадой в голосе. — Все произошло слишком быстро. Оружие Темных мне незнакомо. Могу лишь сказать, что оно было вполне материально, как и заколотые охранники Рода.

— Ах да! — восклицает Грибоедов и с деланным разочарованием на лице откидывается на спинку кресла. — Вы же еще не инициированы и не проходили соответствующего обучения. Продолжайте, князь!

Заканчиваю краткий пересказ событий нашей встречей с господами дознавателями у трапа вертолета. Замолкаю и выжидающе смотрю на троицу в черных костюмах. Судя по их реакции, моя версия событий не вызывает у дознавателей сомнений.

Грибоедов смотрит на меня задумчиво и отрешенно, а двое его безымянных подручных, скучая, пялятся мне за спину. Видимо, разглядывают огромную картину сумасшедшего художника-абстракциониста, висящую на стене.

— По вашим словам выходит, что Темные уничтожили охрану, но не пытались убить вас⁈ — ровным голосом задает вопрос Грибоедов.

— Либо не пытались, либо не успели благодаря вмешательству Великого Князя…

Инициированные, родовые обсидиановые клинки, черная бездна в глазах и черные же силуэты — хочу заорать в ответ, что в душе не чаю, о чем идет речь, но сдерживаюсь и учтиво киваю.

— Мы проверим ваш рассказ! — тихо произносит Грибоедов, и его радужки стремительно темнеют.

Я мгновенно растекаюсь по креслу подобно желе и застываю, чувствуя оцепенение. Такой же рукотворный паралич сковывал мои движения уже несколько раз. Стазис откровенно пугает меня, точнее, не само состояние, а легкость, с которой его вызывают аристо.

— Вы еще не инициированы, и потому для вмешательства в ваш разум требуется разрешение родителей или опекуна, — казенным тоном уведомляет меня Грибоедов. — Игорь Всеволодович милостиво предоставил оное, и потому мы в своем праве. Прошу вас не противиться ментальному воздействию, ибо оно может разрушить некоторые фрагменты вашей личности без возможности последующего восстановления. Мы должны проверить правдивость вашего повествования, отследить упущенные вами важные подробности, и главное — удостовериться, что вы не стали марионеткой Темных.

Чувствую, как во мне поднимается волна неконтролируемого гнева, подсознание противится будущему вмешательству в разум, но я снова вспоминаю предупреждение Главы Рода. Перед мысленным взором возникает его лицо и уверенный взгляд, а в ушах звучит низкий бархатный голос.