Андреевский зал подавляет своей роскошью. Мы с князем идем к трону по зеленой ковровой дорожке между подпирающих высокий потолок колонн, и я вспоминаю мосфильмовский блокбастер, в котором очередной супер-аристо спасал мир и прыгал в этом зале с люстры на люстру.

Император с Императрицей в парадных одеждах взирают на нас с небольшого возвышения. Если быть точным, то взирают на меня. Рассматривают словно диковинного зверька в зоопарке, буравя проницательными взглядами мои фиолетовые радужки.

— Добрый день, Ваши Высочества! — я приветствую сразу обоих, отходя от протокола, и обезоруживающе улыбаюсь.

Отработанная улыбка срабатывает как надо — я вызываю расположение и приязнь. Зеленые глаза Императора и желтые — Императрицы смотрят на меня тепло и благожелательно.

— В жизни вы даже красивее, чем на фотографиях, — произносит Императрица, обращаясь ко мне. — Невеста уже есть?

— Нет, — отвечаю я, не моргнув глазом. — Я редко покидаю нашу высотку, а после сегодняшнего покушения Великий Князь наверняка посадит меня под магический замок!

— Если будет нужно вызволить вас из темницы, обращайтесь! — не лезет за словом в карман Император и подмигивает. — Вы уже освоились в новой для себя среде⁈

Дипломатично сформулировал. Мог бы сказать что-то вроде: «Как презренному бастарду живется среди истинных аристократов?».

— Пока в процессе! — я пожимаю плечами и вновь улыбаюсь, косясь на Великого Князя. — Игорь Всеволодович занимается моим образованием лично!

Шувалов помалкивает, сознательно не мешая нашей беседе. Он привел меня на смотрины, это очевидно. Императорская чета должна составить впечатление о бедном бастарде и решить: достоин он стать своим или нет.

Самодержцы задают один вопрос за другим, и я рассказываю о детстве в сиротском доме, о своих мечтах увидеть родителей и стать аристократом, о смешных попытках овладеть фиолетовой магией перед зеркалом и благодарю Великого Князя, который приютил меня после уничтожения Темными моего дома.

Императорская чета меня не слушает. Они внимательно смотрят в глаза, фиксируя мои интонации, выражение глаз, мимику лица и язык тела. Я чувствую это, и потому делюсь лишь теми эмоциями, которые испытал. Романовы хотят увериться в том, что я не просто способен поддержать беседу, но и быть искренним. И я дарю столь желанную иллюзию.

Когда пытка заканчивается, мы тепло прощаемся и покидаем Андреевский зал тем же путем, которым пришли. Высокие двери за нашими спинами захлопываются, и Шувалов молча кладет руку мне на плечо. Все прошло как нельзя лучше, понимаю я, и на моем лице возникает сотая за день улыбка.