— Значит, вы оплатите мои услуги из собственной казны. Либо, вы знаете, что будет с вашей головой.

В камине с треском рассыпалось одно из поленьев, выбросив плотный сноп ярких искр. Губернатор вдруг заметил, что уже сидит, хотя не помнил, как он опустился в кресло. Его пальцы сами собой потянулись к протянутому перу, словно это был не инструмент подписания, а верёвка для утопающего. Всего несколько секунд, сухое шуршание пера, и на бумаге появилась подпись, а за ней на белый лист опустилась печать. Она была яркой, синей, властной. Таких листов было подписано несколько. Губернатору не оставалось ничего, кроме как подписывать и подкреплять печатями подсовываемые ему документы.

С улыбкой я протянул мужчине бокал с вином, аккуратно складывая листы в папку и отправляя её в ящик стола. Именно из этого ящика появилась папка с компроматом. Губернатор же пил молча, чувствуя, как вино трогает его язык привкусом поражения. В его глазах чувствовалось, что ничего хорошего его дальше не ждёт.

— Вы ещё успеете вернуться домой.

Я поднял большую папку станционного смотрителя и с размаху отправил её в камин. Языки пламени быстро принялись лизать кожаный переплёт, зажигали тонкие бумажные листы, моментально превращая их в пепел.

Вячеслав Артемьевич Колосов покинул мой кабинет точно в тот момент, когда последняя капля дорогого алкоголя покинула бокал. Убегал он очень быстро, стараясь как можно быстрее покинуть место своего сложного, тяжёлого и едва ли не бескровного поражения. Губернатор отлично понимал, что теперь он надолго, если не навсегда, стал заложником этого кабинета с его каминным теплом и очень странным, не так давно болезненным молодым князем с ледяными угрозами.

Я же, оставшись в одиночку, рассмеялся. Естественно, что доказательств я был не лишён. Они лежали в абсолютно другом месте — надёжно спрятанные, но пусть губернатор дальше думает о том, что теперь он ничего мне не должен. Так мне будет легче его контролировать.

Естественно, что я не собирался делать такое лёгкое предложение, как достаточно лёгкий по моим меркам заказ. Я уже понимал, что моя фабрика вполне способна выдавать пять тысяч пар однотипной обуви всего лишь за месяц. Да, это сильно напряжёт работников и придётся ввести сверхурочные оплачиваемые смены, но мне хватит месяца. Главным аспектом полученного сегодня договора было дарование мне земли. Точнее, не мне самому, а роду Ермаковых как таковых.

Что же это была за земля, если я решил действовать резко, опасно, для кого-то даже неправильно? Это была земля, которую, если у меня получится всё сделать правильно, то это будет просто золотой, а точнее нефтеносной жилой. Дело в том, что если меня закинуло в тело сибирского аристократа, то нужно пользоваться своими возможностями. Томская область даже в моё время была не самым богатым нефтедобывающим регионом, но всё же умела добывать порядка двух процентов от всей общероссийской добычи, а сейчас, когда основные добывающие нефть регионы были сосредоточены на Кавказе, то Сибири в этом плане будет показывать хоть какое-то развитие очень нескоро. Однако же, я собирался двигаться в этом деле сильно заранее. Не пройдёт и двадцати лет, как двигатели внутреннего сгорания станут главенствующей движущей силой всего, а к этому моменту я хочу быть готовым. О нефтедобывающем промысле я знал достаточно немного, но воспользовался своими немногочисленными знаниями, заполучив немалую территорию, с которой в последующем буду добывать столь необходимую нефть.