— Знаете, что самое интересное я понял за последние несколько дней? — я вдруг заговорил, рассматривая на свет рубинового цвета виноградный напиток. — Даже не то, что вы попытались в сибирской столице начать целое дело по травящим человека дурманом травам. И даже не те великие суммы взяток, которые вы караванами вывозили из своего имения в ту же ночь, когда прозвучали выстрелы на железнодорожной станции. — я аккуратно поставил бокал на столешницу. — А то, что вы подумали, что молодой князь не станет для вас проблемой. Вы подумали, что императорский двор об этом не узнает, но ошиблись. Критически ошиблись.

Губернаторское лицо посерело, стало напоминать цветом свежий бетон.

— Это… Я могу это объяснить…

— Объяснять вы это будете в Москве. В холодных и очень неуютных казематах Опричнины. Поговаривают, что место это незабываемое: холодные стены, постоянные крики мучаемых злодеев и преступников, золотистая улыбка маньяков, готовых терзать до потери пульса. — единым глотком допив вино, я поднял бутылку и снова наполнил хрустальный бокал. — Или прямо сейчас вы подпишите мои бумаги, поставите свои печати, и этот журнал, — я похлопал ладонью по толстому станционному журналу с дорогим кожаным переплётом, — никогда не уйдёт в столицу. Знаете ли, я не забыл о тех десятках тысяч рублей, которые вы задолжали моему семейству. Сто пятьдесят тысяч рублей, которые вы заняли у моего покойного отца, а это вообще без учёта успевших накапать процентов, коих сейчас весьма прилично. — я посмотрел на всё продолжавшего бледнеть губернатора. — Пока что я готов буду забыть ваши долги. Временно, но ценой будет ваша личная подпись. — рядом со станционным журналом показалась новая кожаная папка, под которой оказался большой документ, на строках которого легли условия подписания временного перемирия. — Я готов сейчас действовать в рамках закона и даже помочь. Сейчас вы подпишите документ о закупке Томской Губернией пяти тысяч пар сапог с моей новой обувной фабрики. Мне прекрасно известно о том, что для государства одна пара сапог солдатских обходится в шесть рублей. Не столь страшная сумма, но я готов дать вам сапоги не худшего образца за четыре рубля за пару. Для казны это встанет всего лишь в двадцать тысяч рублей. Отличная цена по моему мнению. Вы сможете снабдить полицию и служащих хорошей обувкой, а также отложите гнев моего рода на свою голову.

— Побойтесь бога, Игорь Олегович! — всплеснул руками мужчина. — Государственная казна не захочет сейчас такую сумму вкладывать единоразово. Надобно сначала заявку отправить, чтобы затем получить дозволение на такую трату великую!