Не сказать, что моё тело даже в прошлом было хорошо подготовлено к длительным передвижениям бегом, чего уж говорить о нынешнем теле, а потому примерно через пару километров я хотел выплюнуть лёгкие и развалиться на земле, изображая из себя ставшую ковром шкуру крупного животного. Хотя моё состояние ещё можно было назвать хоть сколько-то живым, тогда как изобретатель от каждого шага плевался, кашлял и старательно изображал из себя выживший чудом труп. Лицо его было настолько белым, словно его полностью обескровили. Пожалуй, единственным, кто был в нормальном состоянии, был только лишь Семён. В отличие от нас доходяг, он был профессиональным воином, который с самого детства готовился к войне, а не изнеженным аристократом или интеллигентом, привыкшим пользоваться собственным мозгом, а не мускулами.

— Есть какие-то мысли, Семён? — спросил я, присевшись у дерева и скидывая с плеч только лишь мешающий при беге плащ, успевший значительно пропитаться потом, как и вся оставшаяся на теле одежда, — Что за душегубов послали по мою душу?

— Какие-то обычные бродяги, — заявил Семён, старательно очищая шашку пучком сорванной травы, — Хотели бы вас убить наверняка, то послали бы кого-то умелого, а это неясно кто. Напали группой, но стрелять никто не умеет. Хотя, вдарили бы они из всех стволов сразу, и от нас с вами ничего не осталось бы.

— Я надеюсь, у вас не каждый день такой, — сумев отдышаться, проговорил изобретатель, утирая целую реку проступающего на лбу пота, — Иначе с вами работать я отказываюсь. Луче в своей маленькой лаборатории днями корпеть, чем под пулями гибнуть. Хотел бы свою жизнь отдать — пошёл бы в солдаты. — Фёдор прокашлялся, — Надо будет сообщить губернатору. Он явно не оставит просто так покушение на убийство знатного человека.

— Нет, — жёстко обрубил я, взводя курок револьвера, — Сначала я сам разберусь с ситуацией.

Что-то внутри меня подсказывало, что губернатор с огромной долей вероятности уже в курсе всей произошедшей ситуации. Вполне себе возможно, что именно он и стоит за организацией покушения. Почему я так решил? А всё просто: наверняка через его уши проходит вся возможная информация, а все мои поползновения в сторону желания открыть новый завод совершенно точно могли стать достоянием общественности. С Горохова я не брал слова о том, что мои желания он сохранит в секрете, а значит, что информация могла легко просочиться в область высшего света всего Томска. Сложно, сложно, крайне непонятно. Однако у губернатора явно могут быть намерения уничтожить меня. Перед семейством Ермаковых у него была такая великая задолженность, погасить которую легко банально не получится в короткие сроки. Я же, учитывая необходимость использования больших средств, легко мог обратиться за погашением набранного долга, а это губернатору банально не нравилось. Хотя это могут быть только мои подозрения, и в них нужно разобраться перед тем, как провозглашать голословные объявления и начинать конфликт со стороной, которая в несколько раз сильнее меня и имеет прямой доступ в монарший двор.