Последним приготовлением перед поездкой я взял небольшой флакончик с дорогостоящим содержимым внутри. Изнутри пахло смесью цитрусовой свежестью и лёгким табачным дымом. Каждый впрыск буквально звучал в моей голове звоном исчезающих из казны монет, но Владимир настоял на том, что запах должен работать вместе с образом и дополнять его.

Уже через четверть часа мы с Владимиром тряслись внутри кареты. Колокольчик запряжённой тройки заливисто звенел, неся нас по небольшим иркутским улочкам. Кованые колёса гулко стучали по мощёной площади, обрызгивая улицы серой апрельской грязью. Как только экипаж оказался подле здания вокзала, лакей, сидящий на запятках кареты, прямо на ходу спрыгнул, чтобы раскрыть дверцы, но мне самому не терпелось, а потому я уже открывал дверцу, поправляя надетые перчатки.

Вокзал гудел, напоминая встревоженный пчелиный улей. Носильщики вокзала с номерными бляхами на груди носились между прибывающими на перрон экипажами, выгружая горы дорожных сундуков, тюков и саквояжей. Где-то в дымке паровозного пара кричали молодые газетчики, предлагая последние выпуски «Русской Правды», «Имперских Вестей», «Московской Искры».

В этот момент, разгоняя шум от толпы, с грохотом ворвался состав. Паровоз, сверкая эмалированными боками, тяжело дышал паром, окутывая платформу плотными белыми клубами. На его боку золотыми буквами сияла табличка «Общество Уральско-Сибирской железной дороги». Я на мгновение задержал взгляд на могучих бортах гиганта, с любопытством отмечая, что на двери самого паровоза блестел золотистыми боками российский орёл.

Прошло не больше десяти минут, как из вагона показался Владимир. Он почтительно доложил о готовности нашего купе и, похлопывая по борту вагона первого класса с резными дубовыми панелями, покрытыми дорогим лаком и бархатными шторами. Носильщики уже успели внести внутрь купе дорожные сундуки, а потому нам только и оставалось, что забраться внутрь и дождаться отправления поезда.

Когда я оказался внутри вагона, то мельком успел заметить, как проводник в безупречно отглаженной форме поправляет складки на постельном белье — голландской работы ткани. Мужчина мелко быстро поклонился и сразу вышел из вагона, удаляясь в сторону головы состава.

Я встал у окна, расправляя полы пальто, наблюдая за тем, как Владимир начал раскладывать вещи на больших резных полках. Слуга работал быстро, указывая на свой опыт путешествия на железнодорожном транспорте. Он точно знал, куда и какую вещь нужно было положить, а потому действовал, словно робот. Наблюдать за ним было интересно, но я решил окинуть взглядом последний раз вокзал города, ставшего для меня временным прибежищем.