— Ну хорошо, упрямец, иди сюда! Давай-давай, встань вот здесь. Стену видишь? — указал я на грубую каменную кладку. — Бей в неё своей «Зарницей!»

Закатив глаза и цокнув, милитарий вскинул руку и набросал на гранях драгоценного камня в перстне атакующее плетение. Прошло примерно две секунды, после чего оглушительный треск разнесся по помещению, отведенному для практических занятий, а одновременно с этим с кольца Лиаса сорвался ослепительно-голубой росчерк. Молния угодила в слой застывшего раствора, оставив закопченный след размером с блюдце.

— Ну? — вопросительно обернулся ко мне милитарий.

— Баранки гну! Теперь смотри, как надо! — насмешливо объявил я.

Подняв ладонь, я сформировал маленькую проекцию и наполнил её энергией. Причем, времени на сотворение чар я затратил раза в три меньше, а то и во все четыре. На взгляд магистра это вообще произошло практически мгновенно. Да и результат немного отличался. Во-первых, мой разряд получился ярко-белым. А во-вторых, в том месте, куда он ударил, осталась выбоина глубиной в пару сантиметров.

— Э⁈ — отвисла челюсть у милитария. — Как ты создал чары так быстро⁈

— Я же говорю, убрал лишний горизонтальный конструкт и заменил слог-связку. Ты используешь слишком громоздкую структуру, которую, вдобавок, душишь дисгармоничным «мнима». А мог бы не только сэкономить энергию, но и повысить при этом эффективность своей «Зарницы».

— Это же бред… так не бывает… откуда…

— Лиас, мое время дорого стоит! — прикрикнул я на магистра. — Ты либо проваливаешь и не мешаешь мне, либо слепо доверяешь каждому моему слову! Если я сказал, что промежуточные ступени существуют, значит так оно и есть! Твоя задача лишь пытаться нащупать их и научиться призывать, а не подвергать сомнению мои наставления!

— Но как мне это сделать? — поднял на меня растерянный взгляд мужчина.

— Пошли в мой кабинет, кое-что покажу тебе.

Я привел изгнанника в помещение, где раньше заседал Одион. Теперь это было мое гнездышко, оборудованное под заклинательскую мастерскую. Лишнюю мебель я отсюда вынес, оставив только один шкаф под свои записи и большой стол с креслом. Весь дальний угол теперь занимал изготовленный по моему заказу массивный металлофон. А на стене сиротливо висела верная калимба, уже неоднократно меня выручавшая.

— Смотри, представь, что этот звук и есть «мнима», — я стукнул длинной палочкой с кожаным навершием по широкой пластине.

Раздался мелодичный глубокий звон, будто обволакивающий барабанные перепонки и вливающийся в них патокой.

— А вот это — «адай», — еще один удар по инструменту. — Слышишь разницу? Теперь тебе надо постараться вообразить, что между ними есть еще вот такой звук. Называй его либо повышенный «мнима», либо пониженный «адай», тут уж как тебе больше нравится…