Робин тепло улыбнулся воспоминаниям. Эта улыбка резко контрастировала с его обычной ехидной ухмылочкой.

— Ночью прокрался к сараю, передал брату добычу, — не переставая улыбаться, рассказывал он. — Даран так аккуратно всё раскладывает, а Райна сидит в другом углу, нос в потолок и старательно делает вид, что ей на всё плевать и это не в её брюхе урчит с голодухи. Тут Дар подходит и церемонно так «Сударыня, не окажете ли честь разделить со мной трапезу?». И руку так протягивает, прям как на картинке в книжке про этикет.

Робин сопровождал повествование самой настоящей пантомимой, в красках изображая, как Даран и Райна с чопорным видом грызут сухари, обмакивая их в морс. Впечатление от спектакля немного портили смазанные движения подвыпившего пройдохи и расплесканное на пол вино.

— Надо думать, всё это их сблизило, — в который уже раз Миа мягко направила разговор в интересующее её русло.

А в том, что эльфийка решила наконец разобраться что за хрень происходит между Дараном и Райной, Лёха уже не сомневался. Да и ему самому было интересно: слишком уж тесно они все были повязаны, чтобы гадать кто как и на что будет реагировать.

— Да встрескались они друг в друга, — печально махнул рукой Робин и вновь приложился к кубку. — По уши.

— Это сколько им тогда было? — уточнил Лёха.

— Занозе пятнадцать, Дару семнадцать. Он тогда мечтал ей предложение сделать, как боевой ранг получит и будет считаться взрослым и самостоятельным.

Улыбка на лице Робина померкла.

— И какая-то сука донесла о них графу и родителям Райны…

Он стиснул зубы и стукнул кубком по столу, расплескивая вино.

— Оказывается, они до последнего надеялись выгодно выдать её замуж. Пусть даже в ранге Когтя она могла сама решать, варианты были. Предложили бы ей несколько кандидатов, позволили выбрать, напели про долг перед кланом. А тут — бастард без будущего и гроша за душой!

— Но он же сын графа, — уточнил Стриж, крайне слабо знакомый со всеми дворянскими хитросплетениями. Знания о судьбах бастардов у него ограничивались персонажем культового фильма про гардемаринов, который жил вполне себе неплохо.

— Да хоть кого, — зло хохотнул Робин. — Бастарду из наследства полагаются лишь от мёртвого демона уши. То, что граф его признал, ничего не значит. Самое большее, кем мог стать Дар — командиром заставы. Это ещё если бы в клане стерпели. Самое хреновое, что граф по-своему любил Дара. Я это уже потом понял, когда брат вернулся и стал заместителем прежнего капитана охраны. Любил, потому хотел, чтобы его сын стал сильным. И, если бы не клятая политика клановая, не стал бы мешать Дару и Райне.