На этот раз следящий артефакт, по которому можно будет отыскать Лёху, привязали к рыжему пройдохе. Второй, сломав который пустотник должен был дать сигнал бедствия, отслеживал лично Даран. Не то чтобы ему было плевать на брата, но тот встревал в неприятные ситуации в разы реже Райны и отличался куда большей осторожностью. Да и воительница была не в том состоянии, чтобы отправляться в путь.

Положа руку на сердце, Стриж и сам предпочёл бы больше не соваться в Поднебесный.

Возвращаться туда, где уже набедокурил — откровенно глупо. Противник насторожился и второй раз провернуть фокус по захвату «языка» будет неимоверно трудно.

А в том, что эльфийские силовики после пропажи двух горожан встанут на свои острые уши и поднимут бдительность до максимума, он не сомневался. Но, к сожалению, другого выбора не было. Лишь в Поднебесном можно гарантировано взять пленного, знающего язык людей и способного читать записи Древних.

И даже техномагическое превосходство эгид над экипировкой дикарей не гарантировало безоговорочной победы. В конце-концов, пустотники были уязвимы для эльфийских магов.

Потому к рейду готовились по максимуму.

Крылатую броню выкрасили в хаки, подмешав в краску песок, чтобы не бликовала. Стриж невольно вспомнил, какое возмущение эта идея вызвала у Робина. По идее, именно рыжий любитель полазить за чужим добром должен был по достоинству оценить идею маскировки, но нет, его чуть удар не хватил, стоило услышать о покраске эгид.

Видимо, сказывалась разница в мышлении: для пустотников, привыкших к технологиям и потому смотревших на них с практической точки зрения, древняя броня была всего лишь эффективным инструментом. Но для местных эгиды были артефактами неимоверной ценности и их покраска считалось едва ли не осквернением и святотатством.

Зато с обмундированием проблем не возникло. Те самые императорские егеря носили однотонную зелёную одежду, покроем походившую на привычный маскировочный костюм: просторная рубаха с капюшоном и мешковатые штаны. Имелись у них так же и «лохматые» накидки. Как оказалось, здесь их широко использовали охотники.

Это заинтересовало Стрижа. В его родном мире утилитарная одежда защитного цвета у военных появилась на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, как ответ на развитие огнестрельного оружия и изменения тактики боя. До этого даже специализированные егерские части хоть и носили мундиры зелёного цвета, но всё равно те были обильно украшены всякого рода шнурами, вензелями и прочими бесполезными элементами. В те времена считалось, что военная форма своим шикарным видом должна вызывать уважение к службе и желание вступить в войска. И мнение это настолько укоренилось в умах военных, что во Вторую англо-бурскую войну британские солдаты, неся чудовищные потери от меткого огня буров, едва ли не бунтовали, когда пришлось сменить алые мундиры на невзрачный хаки.