Сам испытал его совсем недавно.

Мимо пронёсся ополоумевший от ужаса раб. Споткнувшись об агонизирующего стражника, он покатился по земле и с воплем канул с обрыва. Тихо выругалась Миа, в которую едва не врезался несчастный и на этом вся панихида по погибшему закончилась.

Едва эгиды коснулись земли, Миа, не выпуская «птицелов», повернула в свободной руке кинжал, примерилась и точным ударом вбила его в смотровую щель эгиды. Клинок из сплава Древних вошёл аккурат ниже визора, войдя в голову эльфа по рукоять.

— Перехватила! — коротко рявкнула она, наведя свой «птицелов» на цель Лёхи.

Это было ошибкой. Умирающий эльф, к эгиде которого вернулась способность двигаться, бился в агонии, ломая крыльями кусты, ветки и вспарывая тела оказавшихся поблизости несчастных.

К воплям паники прибавились крики агонии.

Коротко выругавшись, Стриж перебросил свой «птицелов» Мие, вытащил кинжал рванул ко второй эгиде. Та приземлилась в стороне от первой и пустотник намеревался предельно быстро завладеть ею и убраться подальше из столь не гостеприимного города.

Увы, оказалось, что даже в заблокированной броне маг вполне способен воевать. Нутром почуяв опасность, Лёха дёрнулся в сторону и гудящее огненное копьё прошло совсем близко, опалив кожу.

Времени выдумывать что-то не было, и пустотник просто со всей возможной скоростью рванул к цели, всаживая нож в незащищённую часть лица эльфа. Вокруг того вспыхнул и тут же угас огненный покров, успевший за секунду до смерти мага спалить руку Стрижа до самой кости.

Наверное, он орал. В общей какофонии ещё один крик агонии не слишком выделялся, а сам Лёха едва осознавал действительность из-за болевого шока. То, что он не лишился сознания, было или чудом, или работой Белочки. Как, возможно, и всё остальное.

Повреждённая конечность быстро обрастала чёрной чешуёй, а уцелевшая рука будто жила собственной жизнью. Вскрыла эгиду, рывком выдернула оттуда покойника. А следом Стриж, едва соображая что происходит, залез в броню и взлетел.

Он видел, как Миа бежит к замершей наконец второй эгиде, как подоспевшие из города стражники поднимают арбалеты. До замутнённого сознания ещё доходил смысл этой картины, а тело рвануло вниз, вставая между девушкой и стрелками.

Арбалетные болты бессильно осыпались, ударившись в распростёртые крылья, а затем стрелки погибли, нанизанные на острые металлические перья.

Миа, занявшая место в своей эгиде, рванула к лежащей на окровавленной траве Ниэль, схватила эльфийку и лежащие рядом с ней «птицеловы», после чего взмыла в небо.

Лёха рванул следом.