— И что же, вы без своих групп приехали?

— Да, такое было условие у серьёзных ребят, только мы с Виктором и гитары.

— А что за ребята, не скажете? — зачем-то продолжал допытываться я.

— А вот это извини, но нет, — твёрдо возразил Виктор, — коммерческая тайна.

— Ясно, — ответил я, хотя ясного тут немного было, — а моё дело начинается завтра в четыре и, надеюсь, больше получаса не займёт.

— Это хорошо, это прокатит, — сказал Борис, — что за дело-то?

И тут я хватил ещё пятьдесят грамм Юбилейного и вывалил им обоим историю наших взаимоотношений с Геной-крокодилом и что у нас намечено на завтра.

— То есть ты опасаешься, что он тебя грубо говоря завалит в этом парке?

— Если грубо, то да… ну может не наглухо завалит, но покалечить может.

— И какая же наша роль во всём этом предполагается?

— Играть самих себя, как это в кинематографе называется… камео что ли… там рядом с этим местом, где мне встреча назначена, есть что-то вроде летней эстрады — с одной стороны кинотеатр, а с другой сцена и скамеечки выстроены. Вот на ней и сыграете маленький импровизированный концерт. 3–4 песни, больше не надо.

— И чем же тебе это поможет? — сделал непонимающие глаза Виктор.

— Ну как чем, — ответил я, — ясен же пень, что в присутствии таких медийных лиц (а вы же медийные, да ещё какие) и толпы зрителей никто никаких ликвидаций проводить не будет. Заодно познакомлю вас с Геной — будете знать, как современные крокодилы выглядят.

Галя всё это время сидела и помалкивала, не вмешиваясь в ход беседы, но тут видимо её припекло:

— А в милицию ты не хочешь заявить? — спросила она. — Дело-то серьёзное намечается.

— Понимаешь, в чём дело, Галюша, — отвечал я, — у меня не очень добрые отношения сложились с нашей доблестной милицией, это раз. А два заключается в том, что ничего же пока не произошло, всё, что я только что высказал, это плод моего воображения. Вот когда убьют, тогда и приходи — боюсь, это всё, что мне в ментовке скажут.

— Я согласен, — после некоторой паузы сказал Виктор, — Лётчик как-никак меня от смерти спас, поэтому я у него в долгу, а долг платежом красен.

— И я вписываюсь, — добавил Борис, хватив полстакана моего Юбилейного, — хорошая, кстати штука, надо будет запомнить марку.

— Тогда завтра в половине четвёртого у входа в садик Первого мая, — сказал я, — рассказать, как добраться?

— Разберёмся, не маленькие, — ответил за обоих Виктор.

— Да, вспомнил, что хотел спросить, — продолжил я, — как у тебя творческие успехи-то, Витя? Новое что-то написал?

— Знаешь, — ответил тот, крутя в руках бокал с янтарной жидкостью, — что-то ничего не пишется. После того случая и больницы как отрезало.