— Будем надеяться, что с кладом она нас не обманула, — сказала Галя, а мы тем временем уже оказались на околице Пехтеляя.
— Как хоть переводится на русский язык этот твой Пехтеляй? — зачем спросил я, когда мы уже вылезли из машины.
— Я точно не знаю, но очень похоже на «дом у воды».
— И где ты здесь воду видишь?
— Да вон же, — и она показала в сторону леска, — там ручеёк течёт, оттуда все жители воду домой носят.
Я посмотрел направо — и точно, была там ложбинка, заросшая кустарником, и из неё даже некое бульканье раздавалось.
— Убедила, — сказал я, — но давай уже дело делать.
— Надо поздороваться с бабой Феней, — озабоченно ответила Галя, — и сказать, что мы пошли в соседнюю деревню, в Сарлей. Про клад ты уж помолчи, а то мало ли что…
— Не учи учёного, — буркнул я, — я кроме «доброе утро» вообще ничего не скажу.
Баба Феня уже давно была на ногах, в деревнях же рано встают, скотина ждать не будет. Она хмуро посмотрела на нас обоих, но когда я вручил ей бутылку Пшеничной (осталась у нас по итогам недавнего пробега по магазинам), сразу подобрела и пригласила позавтракать, чем бог послал. Галя отказалась за нас обоих, мол только что ели.
— Ну мы пошли в Сарлей, — сказала она вслед за этим.
— Это зачем ещё? — подозрительно прищурилась старушка.
— Так баба Вера же попросила, — нашлась Галя, — там у неё в одном месте ценная икона спрятана, вот она и хочет помолиться на неё перед смертью.
— Так она, чего — помирает, Вера-то ваша?
— Нет, — поправилась Галя, — это я неудачно выразилась, всё хорошо у неё… ну для её возраста, конечно, хорошо. Но икона ей очень нужна.
— Так может мою какую возьмёшь, — предложила Феня, — у меня их три штуки в горнице висит и еще три в сарае.
Галя хотела было отказаться, но тут я нарушил своё обещание молчать и вылез с вопросом:
— А можно на них посмотреть? — спросил я с невинным выражением лица, — особенно на те, что в сарае.
— Смотрите, мне не жалко, — ответила Феня и растворила дверь, ведущую из сеней на другую сторону дома.
Там обнаружился куриный выводок в десяток единиц, а в углу ещё имела место дверь на висячем замке. Старушка повозилась и открыла замок.
— Где-то тут лампочка висела, — пробормотала она, потом нашла выключатель и включила свет.
Ничего особенно интересного я там не увидел — завалы сломанных орудий крестьянского производства, да горка химудобрений в углу. Но справа от входа были сколочены полки, и на одной из них лежало что-то, завёрнутое в мешковину.
— Вот они, — ткнула Феня в свёрток, — от прадеда осталось, он у нас из старообрядцев был.