Империя располагала колоссальными ресурсами. По приказу выдвинулись пару войсковых когорт для защиты колонии от варваров, пять — десять тысяч рабов, ещё несколько сотен надсмотрщиков, мастеров, инженеров, снабженцев, мелких чиновников и жрецов.

Рабов разделили на группы. Одна сеяла и пахала, построили агрокультуру, фермы, поля, амбары. Выращивали пищу для всех. Ещё одна, самая сильная и непослушная, освоила каменный карьер, откуда взялся весь этот булыжник. Недовольных рабов чуть что, ссылали именно туда. Если поищем по местности, я даже найду эту каменоломню, даже через сотни лет. Тысчёнку бросили на рубку леса, всё тут извели под корень, зато хватило каменотёсам, агрокультуре, на временные бараки, всякие мосты и стропила для будущих домов. Ещё часть расчищала местность, выравнивала. Ну, одна группа копала ров, кто-то возил камни, воздвигли склады, дворец наместника, казармы, потом дошло и до домов, порта, капитальных складов.

Время от времени строители писали письма в Рим, мол, пришлите ещё рабов, денег и вина. Оттуда отвечали, что денег нет, но вы там держитесь. Само собой, когорта пыталась добыть рабочую силу, сжигая местные поселения. В итоге, исправляя ошибки, отбиваясь от взбешенных такими выходками варваров, вешая пьяниц и казнокрадов, за несколько лет построили порт. Наверняка меньше, чем хотели, пять раз проект переделали и ворота проковыряли не в том месте, где планировали. Получается, что построили на золоте империи, толпе рабов, крови и огромном опыте римских инженеров.

Поднявшись на то, что некогда было крыльцом маяка, осмотрелись. Отсюда видно море, бухту, слева плоский колючий холм, местные называют его — Певчий. И руины, остатки города. Во всей красе. По прямой, где некогда была улица, понуро двигались несколько точек, те самые собаки или волки.

Внезапно меня посетила одна идея. Коль скоро архитектор и так еретик. Ведь если его поймают, все равно казнят. Значит ему, как ни странно, можно доверить кое-какие знания.

— Отец Михаэль, мне надо будет вам кое в чём признаться.

— Валяйте, но помните, когда инквизиторы будут меня пытать, сохранить тайну не смогу. Любой секрет станет протоколом допроса с пристрастием.

— Не думаю, что в такое поверят даже они.

— Тем более валяйте.

— Тут словами не расскажешь.

Сделаю такое в первый и последний раз. На самом деле десантники далеко не лучшие в допросе . Мы же, в сущности, солдаты. Я совершил допрос наоборот . Встал напротив озадаченного аббата, ветер трепал его волосы под капюшоном. Осторожно взял за плечи, погрузился в его сознание как при допросе , а потом влил мегалионы единиц информации. В него, а не из него. Образами, цифрами, формулами, чертежами и схемами. Меня же подбешивало дремучее представление о вселенной со стороны местных? Не то, чтобы об абстрактных звездах, а о самой простой механике, сопротивлении материалов, математике, физике, химии. Вот и всадил в архитектора ту школьную научную программу, что когда-то загрузили в меня. Пусть будет кто-то и правда образованный. А уж он применит их лучше, чем молодой барон.