Старая дюжина эспье сдержанно встречали двоих вернувшихся своих из похода. Была в этом какая-то недосказанность.

В какой-то момент суеты и беготни удалось перехватить мажордома Оливера. Поговорили. Подарил ему целый сундук игрушек и платьев для дочки. Он обнял меня, молча посмотрел в глаза, потом зашептал, что слухи ходят неспокойные, родственники Фарлонгов, а они тоже далеко не сапожники, поделили замок, узнали про украденную казну (как украденную, трофей!) и теперь досаждают графу. Явно строят козни, так что он всех эспье держит наготове.

Жизнь замка бурлила. Все при деле. Ранним утром после торжеств, прихватив аббата и недовольного норда, улизнул. Явно не ложившийся спать, почему-то голый, завернутый в одеяло Клоде открыл ворота, в этот раз улыбнулся всей небритой мордой и помахал на прощанье.

Так, сегодня утром мы прибыли к рыбникам, известить о будущих соседях. Поселение рыболовов на восточном берегу Слепой бухты, а город будет на западном. Чтоб не волновались, сделал старейшине щедрые подарки, тот зачем-то всучил нам в качестве проводника свою старшую нерадивую дочь, которая «всё одно девка вредная, жениться не хочет, и никакой мужик на неё управы найти не может, а там, глядишь в походе хоть когда уху приготовит и ладно, отдохну от её гундежа».

Коней оставили на попечение старейшины. Другой его отпрыск — сын: печальный, безмолвный, долговязый, с заячьей губой, отвёз на лодке через бухту. Штиль. Бухта как зеркало, мы словно скользили в густом тумане. Выгрузились на галечном пляже, хрустели камушками, даже ног не промочили.

Новый берег встретил нас мерзким дождичком, поэтому первым делом решили оборудовать лагерь. Тут Аврора, вредная крупноватая девица, пахнущая рыбой и громко выдающая отрыжку с тем же запахом, но знающая всё эти места — оказалась бесценной.

Первую палатку в новом поселении, просторную, кривую, неаккуратную, связали из жердей и грубо выделанных шкур внутри местной пещерки, откуда предварительно матюками и камнями изгнали бродячих собак, не то волков. От входа недалеко, зато не будет капать.

Небо было серым, временами срывался дождь. Аврора не стала нам готовить, зато добыла откуда-то две свежие рыбины и извлекла из своего наплечного мешка струнную цисту.

Да, крепкая дочь рыбников пела песни. Женским баском. Похабные. Так, глядя из пещеры на мокрые серые камни, кашляя от серого дыма, мы встретили первый вечер первого дня будущего города. Закат из пещеры не был виден. Снорре, пока жарил рыбин на костре, извлек из своей походной торбы южанское вино. Кто бы сомневался!