Так мы общались до самого заката, когда она позвала слуг, велела посадить меня в конную коляску и отвезти домой. Моего жеребца погнал рядом один из слуг. Приказ был категорическим, так что обратную дорогу с видом на заходящее за сады солнце я провел в легкой повозке. Возничий посчитал своим долгом всю дорогу травить байки про любовные похождения своей молодости, сам же смеялся и порядком утомил.
В итоге хозяйка земель показалась мне весьма гостеприимной и общительной, уверенной в себе, но не надоедливой дамой, которая просила запросто приезжать к ней и обращаться с любой просьбой.
Как оказалось, вопрос возник уже на следующий день.
Когда мы прибыли к дому, я еле избавился от своих возничих, которые хотели всенепременно проводить меня до постели, причем убеждения что я не пьян на них не действовали, они исполняли хозяйский строгий приказ. А вот вид Снорре с топором для колки дров как-то повлиял. Пролепетав что-то вроде, что я в надежных руках, они укатили обратно к Соленому озеру.
— Отгоню Жабу Валентинам, — хмуро изрек норд и, не убирая топор, повёл коня к Спарте.
Я остался на улице один. Дом после моего визита казался меньше и более убогим, но стал каким-то родным.
А ещё подумал, что грунтовые воды здесь близко, может, стоит выкопать большую яму, она сама собой заполнится водой, будет такой прудик для купания. А что, лопата есть, времени полно? Жаль Снорре моя идея не понравится.
Уважаемый мой читатель.
Под очевидным «слоем» произведения находится (и иногда прорастает) — тема свободы.
Свобода.
Слово знакомое, на не все пытаются понять, сформулировать — что такое свобода?
Поэтому. Прошу.
Когда посчитаете нужным и удобным, напишите в комментариях ко книге:
— Что для вас/по вашему мнению «свобода»?
Они сидели за дальним столом в Спарте, втроем, усталые, потрепанные, грязные, злые, немолодые, битые жизнью. Наверное, так бы и сидели, но в тот вечер Снорре влил в себя с полведра кислого бордосского вина кларет, изобразил дурацкую улыбочку и пошел знакомиться с соплеменниками. Для начала они чуть не подрались. Вроде как не до конца признали в нем норда. Сами оказались нордманны, самой северной разновидностью.
Урегулировал всё Валент. Пришел, поговорил, слово за слово, выпили, рассказал байку. Посмеялись. Потом ещё одну. Не знаю, как у него это получалось, так легко и непринужденно общаться, тем более с представителями разных народов, но под конец вечера мы уже сидели вшестером, я, Снорре, Валент и сильно потёртые норды — Тур, Йон и Магнус Пальцы.
Так что это чистая случайность.