— А ты, дочка, влюблена? — вдруг спросил отец, вырывая меня из транса.
Я вздрогнула, чуть не поперхнувшись хинкали.
— Что? Нет, пап, я просто учусь.
— Ну, в Москве парни, наверное, знатные, — усмехнулся отец. — А у нас тут негде гулять, горы вокруг. Скучно будет тебе.
— Не скучно, — вмешался Руслан, и его голос прозвучал властно. — Мы с Машей погуляем, горы покажем, на водопад свожу. Она же моя апельсинка. Память детства.
Он произнёс это так, будто мы уже договорились о чём-то, и я почувствовала, что он не спрашивает моего согласия — он просто берёт моё время и планирует его. И это мне понравилось. Понравилось до дрожи в коленях.
Вечер тянулся медленно, как патока. Мы пили вино, отец стал рассказывать старые истории, как они с Русланом работали на стройке, как чуть не упали в ущелье, как Руслан вытащил его. Я слушала вполуха, но смотрела только на Руслана. Он иногда перехватывал мой взгляд и едва заметно улыбался — уголками губ, так, что никто, кроме меня, не видел.
Когда стемнело, отец устало зевнул, извинился и ушёл в дом. Мы остались вдвоём в беседке, где горела только одна свеча в стеклянном фонаре. Мотыльки бились о стекло, создавая тени, которые плясали на стенах.
— Теперь мы одни, — сказал он тихо, почти не шевеля губами. — Ты не боишься?
— Чего? — спросила я, чувствуя, как горло пересохло.
— Меня, — ответил он просто. — Ты ведь знаешь, что я не дядя. Я мужчина. И я смотрю на тебя не как на дочь друга.
— Я знаю, — сказала я, удивляясь собственной смелости. — Я знаю, и я не боюсь. Мне это нравится.
Он медленно выдохнул, и в этом выдохе было облегчение.
— Тогда слушай, апельсинка. Я не буду тебя торопить. Но я хочу, чтобы ты знала: если захочешь — я возьму тебя. Прямо здесь, или в горах, или в бане. Я не буду тебя жалеть, но я не сделаю тебе больно. Ты поняла?
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается огонь. Я хотела сказать что-то ещё, но он встал, взял мою руку и поцеловал в ладонь — медленно, языком коснувшись центра.
— Иди спать, — сказал он хрипло. — Завтра будет новый день.
Я пошла в дом, но не спала почти всю ночь, ворочаясь в душной комнате и чувствуя на коже его поцелуй.
Я не сомкнула глаз до самого утра. Лежала на спине, глядя в потолок, где плясали тени от уличного фонаря, и прокручивала в голове каждое его слово, каждый жест. «Если захочешь — я возьму тебя». Как он это сказал — спокойно, будто речь шла о том, чтобы снять яблоко с ветки. Без сомнений, без колебаний. Просто факт. И этот факт пульсировал где-то в самом низу живота, разгоняя кровь и не давая уснуть.