Я вставала несколько раз, пила воду, выходила на балкон. Двор был пуст, только светилась луна, заливая виноградные листья серебром. Где-то лаяла собака, и тишина стояла такая густая, что я слышала собственное дыхание. Мне казалось, что Руслан тоже не спит. Что он сидит где-то там, в темноте, и думает обо мне. Я почти чувствовала его взгляд через стены. Но я не пошла к нему. Что-то останавливало меня — то ли гордость, то ли страх, который я не хотела признавать даже себе.

Утром я проснулась разбитая, но возбуждённая, как будто пробежала марафон. Отец уже суетился на кухне, гремя посудой. Я вышла к нему, и он поцеловал меня в макушку.

— С добрым утром, дочка. Я уеду на пару дней в город, надо решить вопросы со снабжением. Ты останешься с Русланом, он присмотрит за тобой. Не скучай.

У меня перехватило дыхание. Я думала, что отец будет всё время рядом, и это давало мне защиту — от него, от себя. А теперь он уезжал и оставлял меня наедине с мужчиной, который вчера целовал мою ладонь языком.

— А как же работа? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да я только туда-сюда, завтра вечером вернусь, — отмахнулся отец, собирая сумку. — Руслан — надёжный человек. Он за тобой присмотрит. Ты же помнишь, он тебя в детстве любил как свою.

Я промолчала. «Как свою». Если бы отец знал, как именно он теперь на меня смотрит.

Через час отец уехал, и двор опустел. Я стояла на крыльце, глядя на дорогу, по которой исчезла его машина, и чувствовала, как внутри нарастает дрожь. Где-то за спиной скрипнула калитка. Я обернулась. Руслан стоял у входа в сад, держа в руках корзину с абрикосами. Он был в простой белой футболке, обтягивающей широкие плечи, и в чёрных джинсах. На голове — кепка, надвинутая на глаза, и от этого он выглядел моложе и опаснее.

— Доброе утро, апельсинка, — сказал он, и его голос прозвучал низко и вкрадчиво. — Твой отец уехал. Мы теперь с тобой вдвоём.

— Я знаю, — ответила я, стараясь держать спину прямо.

— Не бойся. Я же сказал — не трону, пока ты сама не попросишь. Но если попросишь... — он усмехнулся и поставил корзину на стол. — Пойдём, я покажу тебе окрестности. Погода хорошая, горы близко. Наденешь удобную обувь, возьмём воду, и пойдём на водопад.

Я кивнула, не в силах отказать. Мне хотелось идти с ним, даже если это было опасно. Мне хотелось чувствовать его рядом, вдыхать его запах, видеть его глаза. Мы вышли за ворота и направились вверх по тропе, которая вилась между старых стен и кустов терновника. Он шёл впереди, прокладывая путь, а я смотрела на его широкую спину, на то, как двигаются мышцы под тканью, как он уверенно ступает по камням. Он знал каждую тропу, каждый поворот.