Зеркало Игзюрб, которое я утащила на одной из отработок в архиве, тускло блеснуло в свете крошечного пульсара, висевшего у меня над головой.

Аккуратно, двумя пальцами и без перчаток, я погладила его по раме.

— Опять ты? — тут же недовольно, но тихо скрипнул голос Вернона, так звали артефактора при жизни. На поверхности проступили хмурые, кустистые брови. — Я надеялся, что твой блондинистый надзиратель наконец-то запер тебя в карцере. У меня от твоих вздохов уже рама чешется.

— И тебе доброй ночи, — ласково улыбнулась я, устраиваясь поудобнее и потирая ноющие после полигона икры. — Не дождешься. Тенебрис скорее удавится от собственной безупречности, чем признает, что я вывела его из себя.

— Ха! — Зеркало издало звук, похожий на чихание. — Вывела? Девочка моя, да он рядом с тобой дышит так, словно проглотил мешок с толченым перцем и боится случайно выпустить пламя! Как он на тебя тогда в архиве посмотрел… Ух, прямо искры летели. У меня амальгама чуть не поплавилась от вашего напряжения. Вы, молодые, такие глупые.

Почувствовав, как к щекам приливает предательский жар, я поспешно перевела тему. Даже вспоминать потемневший взгляд Эйдана Тенебриса мне категорически запрещено. И так сердце начинало отбивать бешеный ритм каждый раз, когда я видела магистра.

— Вернон, не отвлекайся! Лучше расскажи про руны. И как мне завтра сдать зачет по щитам так хорошо, чтобы этот изверг не придрался? — деловито спросила я, доставая свои исчерканные конспекты.

— Учиться нормально! — фыркнуло зеркало, поиграв появившимися бровями, но быстро продолжило: — Ладно, ящерка, слушай меня. Замыкать нижний контур лучше не через стихию земли, как вас учат эти костоломы, а через переплетение с воздухом. Это даст приличную амортизацию при ударе…

Довольный Вернон занудствовал, а я слушала, впитывая знания.

Жизнь в академии приобрела странный порядок. Теперь я не хотела отчисления, наоборот, жаждала признания моих способностей.

Именно поэтому я перестала откровенно срывать уроки. Слезы, истерики, театральные падения в обморок — все это осталось в прошлом. На смену им пришла гораздо более изощренная тактика. Тихое, блестящее саботирование путем идеального выполнения заданий с максимальным количеством едких комментариев.

Например, сегодня мы проходили полосу препятствий с утяжелителями. Грязь стояла по колено, сверху лил ледяной дождь, а я бранилась про себя самыми оригинальными ругательствами, но ползла. Из чистого, концентрированного упрямства я пришла к финишу второй, сразу после Боруса. А он, между прочим, один из лучших на курсе.