— А, вот мне интересно, кого я просил дверь только мне открывать? — меня трясло от пережитого страха и бешенства: — И если бы тебя, Стасик, мужик бы ножиком ткнул? Он бы тебя, наверное, насквозь пробил, при твоей худобе?

Я взял «недомеч» за острие двумя пальцами и потряс его перед коллегами.

— Блин, да он сказал, что извиниться хочет. Попросил выйти на одну минуту — Стас не сводил взгляда от своей потенциальной смерти, покачивающейся у меня в руке: — Потом нож достал.

— А я, вообще, спать лег. Шум услышал, прибежал… Вижу дело плохо. Побежал обратно, долго не мог брюки найти в темноте. Кобура вообще куда-то с ремня соскочила, под кровать упала…

— Леха, а свет включить не пробовал?

— Да там выключатель за шкафом. Я шарил- шарил, так и не нащупал его.

— Наташа, а кто мне обещал…

— Ой, я в ванной была…

— Ладно, тогда тащи мне, душа моя, бумагу и пакет, буду дело шить.

Чувствуя свою вину за мои обманутые надежды, Наташа, с удовольствием, половину ночи извинялась. Выспаться мне не дал Демон, опять возжелавший на улицу, о начавший громко дышать мне в ухо в семь утра. Я потихоньку выбрался из-под простыни, чтобы не разбудит сладко спящую соседку, и стал очень тихо собираться. Несмотря на то, что солнечные лучи, во всю, проникали в распахнутые окна (в Улусе опять была прекрасная летняя погода), а Демон настойчиво брякал в коридоре поводком с ошейником, в квартире стояла мертвая тишина. Я оделся, захлопнул за собой дверь и осторожно пошел вниз. Похмельные обитатели четвертого этажа нам не встретились, поэтому я вышел со двора и повел пса, мимо здания милиции в степь, так как не хотел, чтобы местные орали, что милицейский пес обосрал им все клумбы. Клумб и прочих цветников во дворах, конечно, не наблюдалось, но когда это кого останавливало. На крыльце милиции курил утреннюю сигаретку дежурный капитан. Увидев нашу с Демоном парочку, он помахал мне рукой, сигналя — «Подойди, что скажу!»

— Здравия желаю, товарищ капитан!

— Здорово. Твоего парня вчерашнего, отпускают.

— Что на этот раз не так?

— Потерпевшая пришла в сознание. Никого из пацанов не опознала, сказала, что те постарше были.

— Спасибо, буду должен.

— Да не за что. Ничего ты мне не должен. Ты думаешь, нам эта хрень нравится? Мы же тоже в этом городе живем, и ночью тоже выйти на улицу боимся. А эти салабоны как с цепи сорвались. А стоит кого-то прижать, тут же ходатаи со всех сторон. И детство у него трудное, и на поруки взять готовы, и права задержанного нарушены.

Я развел руки в стороны:

— Я понимаю.

Капитан зло сплюнул, ожесточенно затоптал «бычок» и скрылся в здании, а я пошел заводить мотоцикл.