— Ну тогда — доктор накинул мне на лицо маску: — дыши и считай до десяти…

В поле зрение показалось лицо сестры с большими глазами, которые в свете операционной, казались огромными и, почему- то, фиолетовыми и очень грустными. Я успел подумать: «Интересно, если с нее снять маску, она под ней красивая?», честно досчитал до трех у куда-то полетел.

Пробуждение было внезапным. Кто-то потряс меня за плечо, сказал, что пор просыпаться, и, пока я выныривал из черного омута медикаментозного сна, ушел. Я продрал глаза и огляделся. Палата и кровать была моя. Первым делом я, как можно незаметнее, сунул руку вниз и нащупал горловину рюкзака, вроде бы все было на месте. Потом потянулся к колену, но не нашел его. Под одеялом, полностью скрывая мою левую ногу от середины бедра, красовалась огромная, заляпанная зеленкой, с торчащими обрывками бинтов, страшная и корявая хрень, как мне позднее сказали, имеющая гордое имя «лангет». Все-таки хорошо, что в будущем врачей обяжут информировать больных о предстоящем лечении в полном объеме. Меня, в полном объеме, никто не информировал, и я не ожидал, что после операции большую часть ноги будет покрывать тяжелая гипсовая броня. Через полчаса я понял, что тяжелый гипс на ноге не является моей самой большой проблемой. Потому, что через несколько часов, ко мне пришла боль. Боль от раздолбанного и вычищенного от воспаленного содержимого колена, боль от зашитых мышц. Боль была моим постоянным спутником несколько дней, а дважды в день, особенно по утрам, когда я забывался в полусне, к этой боли прибавлялось ощущение кирпича в заднице, сопровождающее ударные дозы антибиотиков, вкалываемые в мои измученные ягодичные мышцы. Люди, лечившиеся в кожно-венерологическом диспансере от разного развратного, с дрожью в голосе рассказывали, что злые врачи, в качестве мести за половую распущенность, специально кололи их смесью особенно болезненных антибиотиков, и делились ощущениями, в точь-точь, совпадающими с теми, что испытывал сейчас и я. Их то ладно, было за что, но меня то, за что, сейчас наказывают?

Слава пришел на следующий день:

— Ну, все, Паша, мы после завтра улетаем? Тебе с нами никак? Если надо, то мы носилки достанем…

— Нет, Слав, у меня как-то дела не очень, поэтому не надо. Всем спасибо за все, поклон от меня передай.

— Пахом договорился, что через десять дней тебя возьмут на самолет, который вывозит парней из Шахтерска домой. Тебя с собакой заберут, надо только на аэродром к двум часам приехать.

Я искренне обрадовался. Шахтерск был ближайшим к Городу областным центром. В прошлой жизни я катался туда и обратно по два раза в неделю, и добраться до дома для мен было делом не сложным.