В час ночи, помахав помощнику дежурного по РОВД, замершему за большим оргстеклом, отделяющем дежурную часть местного РОВД, как Будда, познавшему нирвану, мы, коротенькой колонной двинулись по обочине транс республиканского шоссе в сторону тюрьмы, надеясь, что ни один из водителей «КАМАЗов», проносящихся мимо нас, не заснет за рулем, и не дернет рулем в сторону нашего маленького строя.

Следующим утром, одетые «по-гражданке», мы кучковались у здания РОВД. Ровно в десять часов из отдела вышел наш куратор в сопровождении пожилого старшины, с добрыми хранителя материальных ценностей.

— Все собрались? Отлично. Пошли за мной — капитан поманил нас пальцем и вместе со старшиной, вертящим на пальце связку ключей, двинулись за угол казенного учреждения. А там стояла огромная металлическая клетка, высотой, равной высоте отдела милиции. Старшина с трудом отомкнул огромный амбарный замок, распахнул сваренную из металлических прутов дверь и величественно махнул рукой:

_ Выбирайте!

Мы восторженно взвыли

В клетку стояли и лежали мотоциклы, десятки мотоциклов. От бурого от прожитых лет остова ИЖ −49 до ярко-желтого «Планеты-Спорт» и солидного темно зеленого «Урала» с боковым прицепом.

— Условие — мотоциклы не разбивать и пьяными не ездить. Хоть один пьяный за рулем попадется, отберем обратно. А пока можете выбирать любую технику, что здесь стоит — капитан замер у выхода с тетрадкой и ручкой наготове.

Я не разу не мотоциклист. И на мотоцикле не ездил не разу. И даже на мопедах «Рига» или «Верховина», я ездил только в качестве пассажира. Когда я учился в третьем классе, мой отец, собрав две с половиной тысячи рублей, встал перед выбором — купить новый «Урал» или «горбатый» «Запорожец». Отец выбрал крышу над головой. Поэтому я умел водить автомобиль и велосипед. А в десятом классе, пролистывая в гостях у друга какой-то «цветной» журнал на немецком языке. Размещенная на весь разворот фотография, разорванного на куски после дорожно-транспортного происшествия на автобане, мотоциклиста, с обломками белых костей среди обрывков мышц, оттолкнула меня от желания владеть мотоциклом. Но, шагнув в эту «пещеру Али-Бабы», и оказавшись среди этих чудесных игрушек для мальчиков, выти из клетки без железного коня я просто не мог. Возле «Спорта» и «Урала» уже завязалась громкая дискуссия. Серега Пахомов, пуча глаза из-под запотевших линз очков в золотистой оправе, доказывал своим оппонентам, что только он обладает мастерством, чтобы оседлать гордость советской мотоциклетной промышленности. Группа товарищей, после пары взаимных толчков, пришли к выводу, что эксплуатировать тяжелый мотоцикл они смогут по очереди, сформировав экипаж, втроем, дружно, выкатывали «Урал» на свободу. Я, помня, о скучающем в вольере Демоне, подошел к кофейного цвета «Планете-3» с коляской, но обнаружил, что тросики тормоза и газа на нем отсутствуют, я сделал еще кружок, и смело взялся за руль скромного «Восхода-3» цвета морской волны. Выкатывал свой трофей я одним из последних. Отдалившись от местных начальников, я поставил своего избранника на подставку и подошел к парочке специалистов, бодро реанимирующих красного "Юпитера'.