— Государь, — рослый гвардеец встретил его на выходе из дворца, — я поднял на стены всех. Может вам все же лучше спустится в убежище? Им не взять кремль, но мы не хотим вами рисковать.

— Я император, и я сам решу, что делать, — резко ответил Шуйский и направился к одной из башен.

С трудом поднявшись на самый верх, император несколько минут приходил в себя. Увы, но магия не могла дать ему новое тело, а лекари уже не были способны купировать последствия его разгульной жизни. Придя в себя, император глянул вниз и увидел, как к воротам двигаются броневики с гербами Скуратова и Долгоруковых. Договорились, твари, так вот в чем дело. Усмехнувшись, император глянул на гвардейцев, что готовились отражать удар, и видел, что они верны ему. Эти не дрогнут, не сделают шаг назад, умрут все до единого, если понадобится. А надо ли?

Этот вопрос мучил Шуйского с того самого момента, как он узнал о том, что Долгоруков и Скуратов идут в сторону дворца. Да, можно было бороться за власть, и, возможно, даже выиграть в этой ситуации, но что дальше?

— Ждите, огонь не открывать, — сказав это, император решил спустится к воротам. Так сказать, лично встретить тех, что еще недавно были его слугами.



Императорский дворец. Две минуты спустя.

— Признаться, у него есть смелость, — когда я увидел, что император спокойно вышел из кремля в полном одиночестве и остановился, на мгновение я даже зауважал этого старика.

Ладно, раз он решил поговорить, почему бы и нет. Жестом показав Антону Михайловичу идти за мной, я спокойно пошел к воротам, нисколько не переживая за свою безопасность. Дворец — одно из самых защищенных мест в империи, но гвардейцы не будут стрелять по Шуйскому.

— С императором буду говорить я, — тихо сказал догнавший меня Скуратов, но когда мы подошли к Шуйскому, я заговорил первым.

— Ну, здравствуй, государь, — и не подумав кланяться, произнес я, — вот мы и встретились.

— Меншиков, — с ненавистью в голосе сказал он, — я должен был догадаться. Что, Михалыч, ручного императора решил себе завести? — с иронией спросил он Скуратова.

— Нет, традицию мы все же нарушим, — не дав ответить князю, сказал я, — что, государь, как поживает империя, которой ты так мудро правишь? Гражданская война, склоки между вассалами, самое то, как по мне, — ухмыльнувшись, я жестом остановил Скуратова, который хотел уже вмешаться, — одного я не пойму, как тебя до сих пор не прикончили, а? Ты ведь фактически разрушил государство. Да, запас прочности еще есть, но еще немного, и он закончится.

— Эта дрянь из вашего рода лишила меня наследника, — яростно прошипел Шуйский, — так что не смей говорить со мной в таком тоне, мальчишка!