Я видел его лишь миг, но и этого хватило, для того, чтобы понять. Осознать. Принять как данность.
Я не родился имперским гвардейцем. Я не родился учеником Осиора или госпожи Виолы. Я не родился охотником на магов. Я не родился магом.
Чтобы не быть мелким бродяжкой, нужно пройти путь. Потерь, горестей, страданий и лишений. Сколько раз я терпел удары палкой от Витати, сколько печатей взорвалось промеж моих ладоней, сколько щитов было разбито на тренировках. Сколько раз я чуть не ломал себе шею, вываливаясь из седла? Сколько раз я проходил по краю, чтобы в итоге стать чем-то большим, чем я есть, чтобы стать мужчиной?
Эдриас — лишь паразит, который знал немного больше. И он использовал это знание, чтобы лишить меня воли, лишить меня решимости, что я могу на что-то повлиять. Всю свою жизнь я плыл по течению, я шел за кем-то: за учителем, за Витати, за Отавией. Но тот Рей мертв, остался в поле под Нипсом, растерзанный неведомой тварью бездны. Тот Рей растворился в манящей глубине Пустоты, что эхом стучала в осколках камня рун в его груди. Тот Рей остался лежать хладным трупом в поместье господина Бальдура.
Пришло и понимание моих снов и видений. Фигура Осиора, фигура моего несчастного, искалеченного учителя, что дрожит в знойном воздухе шамоградской площади, когда я показываю всей империи, на что способен. Не благодаря Эдриасу — на что способен я сам.
Я увидел источник энергии. Безумно вращающаяся, огромная сфера, висящая среди Ничто, она была столь непостижима и столь величественна, что сопротивляться было просто невозможно. Да и не нужно. Я знал, что делать. Просто коснуться, просто установить связь с этой первобытной силой природы, что давала саму жизнь.
Где-то там, далеко, в реальности, келандская молодежь уже запрыгнула в седла заранее подготовленных скакунов, и уже неслась в сторону пленников, дабы оросить землю Степи кровью ее врагов. Но я успевал, должен успеть.
«Глупец…», — услышал я голос старика Йеши, но мне было уже все равно на мнение других людей. Хотя был ли он человеком, если наблюдал сейчас за мной.
У меня есть путь, и я его пройду. Какова бы ни была цена.
Так кто же я?
Ваки не верил своим глазам. Одинокая фигура всадника, что приближалась к нему, подняла в душе столько боли и воспоминаний, что келандец решил, будто бы уже умер и это лишь — посмертный морок. Столь невероятно было то, что видел его острый глаз. Нет, этого определенно не могло быть! Но если это не ходячий мертвец — а они не ездят верхом — то уж точно, происки врагов. Ваки на таком не проведешь!