Я перестаю следить за ее руками, я знаю, что Витати сделает дальше. Я просто смотрю в глаза своей наставницы, своей подруги и своего самого верного союзника и понимаю, что страха больше нет.
Неясно, верно это или нет, но не каждый путь дано пройти в одиночестве. Иногда, судьба посылает тебе человека, окликнув которого, ты навечно свяжешь ваши судьбы воедино. Наши жизни переплелись еще там, на камнях у мыса, когда я не дал ей погибнуть вопреки ее же воле. Как я не оставил ее тогда, так и она не оставит меня сейчас, вот что было важно.
Усталость брала свое. И я, и Витати дышали, как загнанные кони, но мы продолжали бой. Вот, келандка демонстративно отходит в сторону и делает размашистый, рубящий удар. Он настигает меня — самый кончик сабли едва рассекает кожу и оставляет на моей груди тонкую красную линию. Я выбрасываю вперед руку, прямо в подставленную ладонь Витати, и делаю легкий укол, пока алая капля крови не набухнет на кончике лезвия.
Я прикладываю свою саблю плашмя к груди, Витати проводит ладонью по своему клинку, оставляя кровавый след.
Мы оба припадаем на колено, вонзаем клинки в вытоптанную, твердую землю. Я поднимаю глаза и смотрю на Витати. Страх ушел, осталась только решимость, осознание, что этого было не избежать. Она смотрит на меня и, почему-то, сам не зная от чего, я улыбаюсь, а она улыбается мне в ответ. Мы встаем, делаем шаг навстречу друг другу, мы стоим так близко, что, казалось, между нами нельзя и вставить и пальца. Я смотрю на Витати, нащупываю рукоять ее сабли и тяну вверх, она, не отводя взгляда, — решительно выдергивает из земли мой клинок, завершая тем самым Пляску Клинков и вынося наш странный, но предначертанный судьбой союз на суд старейшин и Великого Шаза Тати.
Я открыл глаза и уставился в купол шатра, пытаясь осознать, кто я, где нахожусь, что произошло накануне. Я прислушался. Рядом тихо посапывала Витати. На самом краешке зрения я видел ее тонкое плечо и часть спины, едва прикрытой одеялом. Лагерь же уже проснулся. Слышалось, как кочевники начинают свой день, пока лениво, будто нехотя, но я знал, что уже через час это несмелое брожение превратится в полноценный гул большой стоянки.
Жаровни давно прогорели, но массивные конструкции, расставленные по периметру, все еще отдавали тепло, так что от утреннего холода, что преследовал меня в палатке предыдущие недели, я не страдал. А вот чтобы уложить в голове произошедшее накануне, мне придется постараться.
Я стал членом клана Тати, причем на правах зятя. Как бы не раздувал ноздри Великий Шаз, старейшины единогласно одобрили наш с Витати брак, а проверка родословной на кровосмешение и вовсе была не нужна, так как я являлся чужаком. «Свежая кровь с Запада» — так назвал меня один из стариков, когда мы с Витати после Пляски Клинков стояли перед старейшинами клана в главном шатре, ожидая вердикта. Так что Тати пришлось подчиниться воле стариков и возложить свои ладони на наши склоненные головы, одобряя новый союз.