Я расплатился, мы вышли и направились ко входу, затерявшемуся за глубоким козырьком. Раньше таких пристроек было много, там открывали магазины, парикмахерские, даже частные клиники и небольшие кафешки. Но вывеска «Клеопатра» с портретом египетской царицы и поцарапанная девятка на тротуаре с облокотившимися на капот парнями в спортивных трико сомнений не оставляли.

— Куда? — спросил один из них, отбрасывая сигарету.

— Туда, — усмехнулся я, указывая на вывеску.

Валерка с Дюсом подобрались, не понимая, почему нужно объяснять кому-то, что мы хотим попариться или помять девчонок. А я с подобным уже сталкивался в тех же девяностых, только поздних. Это своего рода фейсконтроль, не пропускающий любопытных, неплатежеспособных и просто подозрительных.

— Закрыто, — ответил второй парень, отсвечивающий широченными зеркальными очками-авиаторами.

— У нас там кореша зависают, — я сделал вид, что возмутился, а потом хохотнул. — Нормально они у вас, получается, там просадили, если даже сауна перестала работать!

Братки переглянулись, потом тот, кто щеголял в авиаторах, смачно харкнул и усмехнулся.

— Один там ровный такой, армейский, — сказал он. — А вот с ним…

— Полный такой и хромой? — подсказал я. — В очках?

— Ну да, — обрадовался браток. — Типичный ботаник. Без обид, пацаны, но чудной он у вас. Инессу спрашивал, которая уже смену оттарабанила. Сверху накинул, мол, только ее привезите. Ну, мы и привезли. Как говорится, хозяин — барин.

Он заржал, второй просто ухмылялся, а я внутри все мрачнел и мрачнел. Вот уж правду сказал Дюс, что в тихом омуте черти водятся. Не ожидал я от Илюхи, скромного очкастого толстяка с короткой ногой. Мало того, что Саню, похоже, уговорил, так еще и заставил братков съездить за этой Инессой. Брюнеткой, если не ошибаюсь, из той компании. Впрочем, владельцам сауны и тем же браткам-охранникам это только на руку. Илюха платил долларами, свободно конвертируемой валютой.

— Так мы пройдем, пацаны? — я показал на вход.

— Да без базара, — браток в авиаторах радушно развел руками. — Вход сотка. Бакинских, если ты не понял.

— А не многовато ли? — прищурился я, чувствуя, что сердце ухнуло вниз. Сколько же эти двое спустили⁈ Минимум две приставки, и это еще не считая надбавки «за беспокойство».

— Да расслабься ты, это за всех, — оскалился первый браток. — Тридцатка с каждого и десять за допуслуги.

— Да мне не развлекаться, а по делу со своими кое-что уточнить, — улыбнулся я, максимально сохраняя самообладание. — Может, позовете того, кто армейский? Саней его зовут.

— Да у нас тут вообще-то пост, — нахмурился браток в авиаторах. — Покинуть не можем.