Но эти парни и девчонки выходили на отбор к национальному чемпионату — обычный этап Кубка России где-нибудь в провинции, где и соперников-то у них, по сути, не было, и даже там они проваливались, выступая перед пустыми трибунами. Занимали последние места в поединках с местными крайне слабыми фигуристами и не могли попасть на чемпионат, не говоря уж про сборную и международные соревнования. Эти фигуристы боялись соревноваться. На тренировках они показывали всё. В соревнованиях — ничего.

Вот такие спортсмены на профессиональном жаргоне были «минус стартовые». Но были и «плюс стартовые». Например, Арина Стольникова. На тренировках у неё многое не получалось. Или на раскатках перед стартом иногда бывали такие эпичные падения, что повергали и болельщиков, и телекомментаторов в шок, заставляя их пить валидол. Вот, мол, и эта дрогнула, и надо ждать провала. Однако Арина, завалившая раскатку, выходила на старт и выдавала чистейшую программу с мировым рекордом, как это было на чемпионате Европы.

Арина была типичная плюс-стартовая. Тренировки заваливала, потому что шла с Бронгаузом неторенными дорожками, постоянно привнося что-то оригинальное в свой вид спорта: разучивая новые комбинации шагов, позиции вращений, заходы на прыжки. Казалось, так невозможно сделать, но она делала и побеждала.

Однако и с ней работал спортивный психолог, втирающий мотивационные речи. Потому что рано или поздно у любого спортсмена возникает вопрос: а зачем мне всё это? Не проще ли плюнуть и зажить нормальной жизнью? Ездить на учёбу в университет, потом найти работу, семью… И тогда правильно построенные доходчивые слова давали хороший импульс к продолжению карьеры.

Особенно ярко это проявлялось в детстве, когда Арина брала юношеские разряды, лет в 7–8. Она просто боялась выйти на лёд и соревноваться, стоя у бортика и дрожа, как кленовый листок. Боялась проиграть, ещё не начав соревноваться. Боялась, что плохо оценят. Ведь одно дело — кататься на родном катке с подружками по группе, а тут надо выходить и показывать, чего ты стоишь, перед грозными чопорными взрослыми судьями. И оценивать тебя будут так же строго, как и настоящих взрослых спортсменов. Никаких игр в бирюльки! Правда, тогда основным психологом была мама, мечтавшая, что дочь станет чемпионкой и положившая всю жизнь на это. Сейчас же мама, наоборот, вставляла палки в колеса, желая дочери счастливой жизни вне спорта. И это устраивало всех. Устраивало Люську, вполсилы занимавшуюся, в сущности, не спортом, а физкультурой на льду. Не рискуя ничем. Устраивало маму. Дочь — спортсменка, при деле, не подвержена подростковым соблазнам спального района промышленного города. И вот… В определенный момент это перестало работать. Судя по спрятанной в кладовку спортивной одежде, Люська предпринимала попытки выйти из этой клетки, но успеха не добилась. Теперь это надо делать Арине.