— Не работает! — сказала Арина.
— Странно… Вроде, работал… Ладно. Потом позвонишь. Да и мама твоя сказала, что завтра утром придёт, в часы посещений. А если доктор найдёт, что твоё состояние нормальное, может быть, тебя даже и выпишут. Сейчас скоро ужин. Для лежачих разносят по палатам. Но раз ты у нас ходячая, пойдёшь в столовую сама. Она вон там, в конце отделения.
— А где у вас тут телевизор? — спросила Арина. — Чё делать-то в палате?
— Выздоравливать! Возьми вот, почитай! — медсестра дала Арине книгу с желтыми страницами и красной обложкой.
«Николай Островский. Как закалялась сталь. Ну и шняга!» — подумала Арина. Лучше бы был Мураками или… Или… Больше Арина не могла вспомнить ничего из модных книг, которые продвинутые зумеры постоянно упоминали в сторис как об очень хороших. Ладно. Делать нечего… Надо идти посмотреть, что там ей принесла мама… Таблетки Арина сунула в карман. Ну нафиг эту гадость!
А в это время, пока Арина мучилась, привыкая к новому образу жизни, на улице Коммунаров микрорайона Рабочий посёлок в квартире на девятом этаже царили растерянность и неловкость. Так наиболее точно можно охарактеризовать обстановку и эмоциональное состояние находившихся там. В скромной двушке проходило практически заседание штаба. И касалось оно ни более ни менее как судьбы Людмилы Хмельницкой, 14-летней фигуристки-перворазрядницы, которую сверстники и одноклассники именовали попросту «Люська» и в теле которой сейчас пребывала олимпийская чемпионка Арина Стольникова. В зале на диване расположились Владимир Иванович Каганцев, директор спортивной детско-юношеской школы олимпийского резерва номер 1 города Екатинска, и тренер Владислав Сергеевич Левковцев, тот самый мужчина, который унёс Люську с катка, когда она смачно приложилась затылком о лёд, заработав сотрясение мозга. Мужчины пришли в официальной одежде, в костюмах и галстуках, показывая, что разговор предстоит серьёзный.
Напротив них, не зная, куда девать руки от неловкости, стояла мама Люськи, Дарья Леонидовна Хмельницкая, высокая привлекательная женщина лет 35-ти. Глаза её были встревожены, а лицо сильно озадачено. Она поочерёдно смотрела то на одного мужчину, то на другого.
— Вы понимаете, уважаемая Дарья Леонидовна… — продолжил Владимир Иванович. — Сейчас очевидно, что в любительском спорте Люда подошла к пределу, к черте, через которую не перейти. Или перейти очень сложно. К финалу. Всё, что могла, она сделала. Против физиологии не попрёшь, как говорится. Владислав Сергеевич, подкрепите мои слова.
— Я согласен со словами Владимира Ивановича, — согласно кивнул головой тренер и добавил: — С небольшой оговоркой. Большой спорт для Людмилы теоретически закрыт. Но, разумеется, заниматься для себя, для здоровья ей никто запретить не может. У нас есть группа здоровья из пожилых и юных любителей ледового катания. Приходят в свободное время, занимаются для себя. Для удовольствия и желания ощутить лёд. Без высоких нагрузок на организм.