Арина открыла глаза. Анжелика! Стоит напротив и нерешительно переминается с ноги на ногу. Ребенок, что с него взять… Ещё нет соображения, что если человек сидит в одиночестве и дремлет, обращаться к нему с вопросом, спит он или нет, неприлично.

— Да, я сплю, — стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально, без лишней злобы, ответила Арина. — А сейчас уже нет.

— А научишь меня так спать? — бесхитростно спросила Анжелика, глядя наивными голубыми глазами, и широко улыбаясь во весь рот.

— Научу, — важно ответила Арина. — Садись сюда, рядышком. Готова? Закрой глаза, и представь себе, что ты находишься в старом доме, который стоит в старом саду, заросшем старыми деревьями…

— А потом из-под кровати выползает старая-старая рука, да? — звонко рассмеялась девочка. — Нет. Я в таком доме сроду бы не уснула. Люся, пошли! Тренер зовёт!

От ледовой арены раздался свисток, означавший что отдых закончен, и пора приступать к ледовой тренировке. Анжела взяла Арину за руку и потащила за собой.

— Куда ты меня тащишь? — со смехом спросила Арина, увлекаемая девчонкой. — Я и сама могу дойти!

— А просто так! —озорно покосилась Арина. — Побежали! Вперегонки!

— Стой, стой! Ты куда? — удивлённо спросила Арина, начиная бег. — Здесь же запрещено бегать вне тренировочных зон!

— Ну и что! Мы спортсменки! Давай! За мной, Люся! Догоняй!

— Эх… Пропадешь с вами! — пробормотала Арина, но тем не менее, побежала за девочкой.

Дверь на каток была закрыта, естественно, и, хотя довольно тяжела из-за двойной теплоизоляции, Анжелика, упёршись изо всех сил, распахнула её и тут же с грохотом закрыла перед самым Арининым носом.

— Не войдёшь, не войдёшь! — смеясь, крикнула из-за двери Анжела, но тут же следом раздался строгий голос Левковцева.

— Так! Это что за беготня здесь? Я гляжу, у тебя, Барышникова, слишком много сил. Так что будешь сейчас делать фигуры, пока не будут получаться более-менее приемлемо.

Девчонка смущённо рассмеялась, но по всему видно, что она ни капельки не пожалела о своем поступке. Была она егоза и озорница, причём все это знали, вплоть до директора ДЮСШОР, но, как самой младшей, ей всё прощалось.

Арина распахнула дверь и вошла внутрь. Пахнуло холодом. По катку уже давала круги Соколовская, с хрустом рассекая свежий, только что залитый машиной лёд. Рядом Левковцев наблюдает за её катанием. Остальные фигуристки сидели на лавочке у бортика — ждали Арину и Анжелу.

— Вы где отстали, потеряшки? — спросила, и тут же смущённо засмеялась Нина, чуть полноватая светловолосая девочка лет двенадцати.

— Мы… Эмм… Сидели в раздевалке, — невозмутимо ответила Арина, чуть отведя взгляд. Конечно, ей было стыдно признаваться, что она повелась на предложение Анжелики к беготне, хоть и знала, что это запрещено правилами спортивного комплекса. Почему согласилась? А потому что и внутри Арины Стольниковой до поры до времени дремал пакостный весёлый бесёнок.