Наконец он выпрямился.

— План принят, господин Волков. — В голосе сквозь уставную сталь пробилось профессиональное удовлетворение. — Мои люди займут позиции через три минуты.

— Отлично, капитан. — Я кивнул. — И последнее. Если у кого-то до моего приказа дрогнет палец, и в эфир уйдёт хоть одна активная искра… Я не стану писать рапорт Воронину. Бюрократия отнимает время. Я просто позавтракаю этим дураком прямо на его позиции. С соблюдением всех норм маскировки, разумеется. Вопросы?

Тридцать кулаков грохнули в тридцать нагрудников. Единый удар, воинский салют КМН. Вопросов не было.

— Работаем.

Отряд рассыпался и растворился в темноте ангара беззвучно, как чернила в воде. Профессионалы. Через минуту в ангаре остались только я и Диана.

— «Позавтракаю прямо на позиции», — передразнила Мелкая, спрыгивая с балки. — А говоришь, у меня методы воспитания жёсткие.

— Мотивация личного состава решает всё. — Я свернул голограмму и сунул жетон в карман. — Заметь, ни один не усомнился, что я серьёзно.

— Потому что ты был серьёзен.

— Не серьезен, а убедителен. Это разные жанры, Ди.

Она фыркнула и подошла к пролому в стене ангара. Отсюда, сквозь пелену дождя и сизый заводской дым, виднелась мигающая вывеска «В_ЗИТ» и единственное светящееся окно на третьем этаже.

Окно погасло, пока мы смотрели. Агент Пипетка Огурцова легла спать.

— Спит, — тихо сказала Диана. Хвост её замер. — Порошок держится, запашок чистый. Она даже не узнает, что вокруг неё сегодня стояла целая армия.

— Если всё пройдёт как надо, не узнает никогда.

— А тварь точно клюнет?

Я втянул ночной воздух. Сквозь серу, медь и канифоль, на самой границе восприятия, тянулся он. Тонкий, дразнящий, почти неуловимый шлейф Бездны. Десять процентов, которые Игорёк честно оставил незакрытыми. Запах раненой косули, заползшей в кусты.

Где-то в городе, в мокрой темноте, этот же шлейф сейчас втягивали другие ноздри.

— Уже клюнула, — сказал я, дёрнув ушами. — Она идёт.

Лобби. Ноль часов сорок минут

Пётр Семёнович Бубликов спустился в лобби гостиницы «Визит». Спустился в тапках на босу ногу и в состоянии души, которое медики называют «третий день командировки в Северогорске». Ему хотелось воды, снотворного и обратно в Воронеж. Доступна из списка была только вода.

— Не спится? — спросил администратор, не поднимая глаз от кроссворда.

— Труба у вас гудит, — пожаловался Бубликов, шаркая к стойке. — И воздух какой-то… плотный. Давит.

— Атмосферный столб, — авторитетно объяснил админ. — У нас тут низина, столб давит сильнее. Зато сон потом глубокий, как у младенца. Минералки?