Скучала она ровно тридцать секунд, после чего выбрала жертву. Разумеется, самую крупную. Капитан Гаранин, командир «Чистильщиков», мужик со шрамом через весь подбородок. У него было выражение человека, который допрашивал демонов и не менялся в лице.

Мелкая подплыла к нему походкой сытой кошки и заглянула снизу вверх, под козырёк шлема.

— Капитан, вопрос по матчасти, — промурлыкала она. — Вот эта ваша броня… В ней вообще предусмотрен режим «человек», или вы так и родились, в композите и со шрамом?

— Не положено, — отрезал Гаранин, глядя строго перед собой.

— Что не положено? Рождаться? — Диана обошла его по кругу, разглядывая, как скульптуру в музее. — А шрам откуда, если не секрет? Только не говорите, что брились. Я не поверю, у вас рука не дрогнет, даже если вам на плечо сядет дракон.

— Мантикора. Двадцать первый год. Квадрат семь-восемь, — последовал сухой ответ.

— Мантикора, — с удовольствием повторила Мелкая. — Обожаю мужчин, у которых биография написана прямо на лице. Скажите, а сброс брони у вас аварийный, одной кнопкой? Или вас из неё выковыривают, как краба, всем отделением?

Гаранин не шелохнулся. Ни один мускул на лице не дрогнул. Кремень, а не капитан. Вот только на его нагрудном блоке жизнеобеспечения мигнула и заткнулась красная лампочка. Пульс офицера сиганул за сто сорок.

— Ди, — я цыкнул, не отрываясь от карты. — Прекрати ломать мне элитный отряд. Этот капитан нужен мне с рабочим сердечным ритмом.

— Я повышаю его стрессоустойчивость, — невинно откликнулась сестрица, но отступила, напоследок подмигнув Гаранину. — Держитесь, капитан. Мантикора была только разминкой.

Лампочка на блоке мигнула ещё раз. Я сделал вид, что не заметил.

— К столу, — скомандовал я.

Отряд сомкнул кольцо вокруг железного стола за четыре секунды. Я бросил на столешницу проектор-жетон, и над ржавым металлом развернулась голографическая карта квартала. Гостиница «Визит», пустырь, бетонные заборы, коробки мёртвых складов. И через дорогу, доминантой, туша мана-завода с тремя дымящими трубами.

— Начнём с главного. Кто-нибудь понял, почему мы торчим в этой вонючей дыре, а не в уютном центре? — Я обвёл взглядом визоры. — Капитан?

— Выбросы завода, — ровно ответил Гаранин. — Продукты переработки рунного шлака забивают спектр. Наши сканеры здесь слепнут на семьдесят процентов.

— На девяносто три, я замерял. И это прекрасно, — я ткнул пальцем в дымящие трубы на голограмме. — Потому что нюх твари слепнет так же. Здесь, в этом смоге, три десятка вооружённых людей для Хищника не существуют. Мы для него слепое пятно. Он придёт по следу приманки и не учует капкан, пока зубы не сомкнутся на его лапе.