Идеальная тишина. Обычные люди в это время видели десятый сон, но я-то человеком никогда не была. Я, наследница рода Аэлирр, теперь служила лучшей горничной в этом Богом забытом Северогорске.

Я всё всегда делаю идеально. И поэтому я натирала бархоткой дверную ручку так тщательно, будто от этого зависела судьба всей расы Перворожденных.

По мнению моего Хозяина, латунь должна была блестеть так, чтобы в ней отчетливо отражалась вся скорбь моего павшего народа.

Опасная убийца с тряпкой наперевес. Мой личный ад, заботливо устроенный Хозяином.

Мягкий шорох шагов раздался в полумраке. Мои уши — те самые, острые, которые я так тщательно прятала под дурацким чепчиком — едва заметно дернулись. Я не оборачивалась, продолжая методично полировать металл.

— Опять не спишь, Лири? — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Всё пытаешься стереть мои отпечатки пальцев с дверных ручек?

— Чем меньше в доме ваших мерзких следов, Хозяин, тем лучше, — отозвалась я, иронично изогнув бровь и даже не повернув головы. — Ваши лапища оставляют ужасные разводы. И если вы пришли за полуночным чаем, то спешу разочаровать: кухня закрыта на уборку. Лично мной. Если хотите чаю, вам придется меня убить.

— Чай подождет, — лениво отозвался он. — Дай-ка взгляну на твою мордашку.

Я медленно повернулась.

Хозяин. На нем был всё тот же халат, но в его походке не осталось и следа той сонной вальяжности, с которой он обычно заваривал чай по утрам. Он шел ко мне, как совершенный хищник выходит на охоту — бесшумно, плавно, и с таким выражением лица, будто весь этот мир уже принадлежал ему. Просто гербовую грамоту в канцелярии еще не выписали.

Прежде чем я успела отступить, он шагнул вплотную и прижал меня спиной к прохладной стене. Холод сзади, жар спереди. Капкан захлопнулся.

— Ваше мерзкое лицо слишком близко, Хозяин, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, как застывший лед. — И портите мне осанку. Нас в академии Аэлирр учили: дистанция в два шага — это залог долгой жизни собеседника.

— Твои преподаватели просто не знали, что делать, если собеседник может сожрать их заклинания вместе с их гордостью, — Хозяин придвинулся еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания. — Иначе они учили бы тебя бегать, а не держать дистанцию.

Он поднял руку. Его пальцы — те самые, которыми он мог кроить само пространство, а также извлекать из меня… кхм… самые разные звуки — жестко обхватили мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим.

— Слышишь? — тихо спросил он. Его ярко-голубые глаза блестели в темноте. — Твое сердце во мне сейчас бьется так, будто хочет выбить мне ребра. Оно кажется скучает, Лири.