Наконец-то «кандидаты в цари» и их «предвыборные команды» выдохлись.

— Время, господа, — посмотрев на часы, произнесла княгиня Ярина. — Всё же не стоит надолго выпадать из поля зрения людей Тёмного Князя. — Родиона Булатова я вам представила в полном объёме. Он тоже теперь имеет представление о наших делах. От себя могу добавить, что хоть и хочу видеть Ферзём именно Родиона, но и Романа Хаванского не откидываю в сторону. Против такого противника, как Павел Четвёртый, нужно разработать схему боя с двумя Ферзями.

— Сложно, — признался Беда. — К тому же для смертоносного решающего удара по Тёмному Князю необходима энергия всей группы. Распылять её на двоих нецелесообразно. Но я подумаю и в архивах пороюсь. Может, найду похожие варианты.

— Да, — кивнул Хаванский, — Родион лишним не будет в любом случае.

— Поддерживаю и Булатова, и идею с двумя Ферзями, — выразил своё мнение Аничков. — Но пока чисто гипотетически. Для окончательных выводов слишком мало информации. К тому же… Пожалуй, я сам отвезу Родиона. По дороге обсудим с ним некоторые щекотливые моменты.

— Хочешь перетянуть на свою сторону? — недовольно скривился Хаванский. — Не рано ли начал?

— Нет, Ярослав. Это личное. Касается отношений с моей дочерью.

— Мне показалось, что у Булатова что-то намечается с моей Ириной, — задумчиво произнёс граф Мозельский. — Мальчик крутит интрижки сразу с несколькими нужными девочками? А? Родион?

— Не кручу, — честно признался я. — Свой сердечный выбор уже сделал. А вот дочерей ваших в команду прикрытия хочу взять. И не только их. Для этого мне нужно попасть преподавателем в Академию. Буду производить отбор молодняка.

— Это мы уже слышали. Поможем, — продолжил Аничков. — Но насчёт дочери поговорить всё равно хочу.

В загородный особняк князя мы приехали нагло, прямо в его большой и роскошной машине. С нами увязалась и Алтайская Ведьма. Всю дорогу ни один из них не проронил ни единого слова. Я тоже молчал, пытаясь понять, на какую тему собирается крутить меня Аничков. Видимо, на очень серьёзную, раз Ярина тоже с нами.

Мы прошли по длинным роскошным коридорам к явно бронированной двери. Комната оказалась подстать ей, напоминая своим убранством ту камеру, в которой жил у княгини.

— Здесь нас никто не прослушает, — наконец-то заговорил Дмитрий Максимович. — И, Родион, наш разговор должен остаться в строжайшей тайне. Особенно для Дарьи.

— Понял.

— Ну, раз понял, то… — Аничков тяжело опустился на стул, снова помолчал, явно собираясь с мыслями, и начал свой рассказ.

— Дарья не моя дочь.

— Неожиданное вступление.