— Понимаю, — кивнул я. — Низкого. Сильный Даром, но слабохарактерный и с гнилым нутром.

— Сейчас? Да. Но когда Дар полностью раскроется, то на свет появится иной Роман, могущий противостоять негативной энергии брата.

— Он, ваш второй сын, имеет отношение к Преисподней?

— Нет. Сумасшедший, — грустно пояснил князь Хаванский. — Высшая аристократия этого не афиширует, но у людей с потомственными сильными возможностями нередко рождаются дети с «бракованным» Даром. Это пагубно отражается на психике. Очень пагубно! Разум не может совладать с энергией, и ребёнок с рождения мучается от раздирающей его силы, не имеющей чёткой структуры. Дикая постоянная боль…

Обычно таких детей сразу убивают, чтобы не продлевать их мучения. Иного выхода нет.

Я же со своим поступил иначе. Он живёт ради прокачки Романа. Как только у младшенького скапливается энергия, я по методике Яриной вливаю её в Рому. Опустошая неразумного ребёнка, одновременно и ему даю сильнейшее облегчение, и усиливаю возможности старшего своего сына. Процесс сложный, и проводить его приходится минимум раз в две недели — слишком уж быстро сумасшедшие восстанавливаются после почти полного выгорания.

Беда в том, что хаотичная энергия донора сильно бьёт по мозгам Романа. Но как только Дар полностью раскроется, его структура моментально упорядочится и тогда…

— Тогда уж извините за откровенность, появится полностью сформировавшийся гадёныш, — не сдержался я. — Потому что он с детства привык им быть.

— Разумное дополнение, — усмехнулся Хаванский. — Но дело в том, что Роман — достаточно адекватный юноша. Выверты сознания со всеми паскудными поступками происходят лишь в первую неделю после вливания Дара его сумасшедшего брата. В остальное время мы с ним серьёзно занимаемся, и никаких психологических отклонений не наблюдается. В адекватном состоянии Роман сам переживает за собственные поступки, но готов смириться с трудностями, так как понимает, ради чего страдает вся наша семья. Правда, люди чаще всего запоминают негатив. А его действительно много.

Но вскоре всё изменится. Ещё несколько вливаний, и я полностью опустошу неразумного сына. Превратить его в полноценного человека, увы, не получится, но он хотя бы сможет существовать без боли.

— Жёстко вы живёте…

— Жестоко, — поправил меня князь. — Приходится расплачиваться близкими людьми ради высших целей, ради всего человечества. Иного способа подготовить Ферзя, к несчастью, нет. Раньше им всегда был самый сильный — император. А теперь мы противостоим ему самому.

— Хм… — я встал со стула, одёрнул пиджак и произнёс. — Ярослав Олегович. Примите мои искренние извинения и соболезнования.