Всё не так. Считай, что папа пережил тяжёлую болезнь и ему сейчас нужна наша помощь. Будь к нему добрее. – попросила я, но Кирилл перебил меня: – Ну какая болезнь, мам? Что ты такое говоришь? У половины моих одноклассников отцы переболели этой болезнью. Называется воспаление шлюхости. У Сашки Климова папа вообще домой к ним привёл тётку и сказал, что теперь это их с сестрой мама. Я же слышал, как папа разговаривал с ней, с той женщиной! И как вы ругались с папой, я тоже помню! Если он приведёт к нам свою болезнь, я ей ногу сломаю! Или две! К концу речи Кирюша практически кричал. Он сидел в койке, в синей тёплой детской пижамке, с опротивевшем гипсом, ограничивающим его движения. Маленький, нахохленный и обиженный мужчина. И у меня перехватило горло от нежности и вины перед ним. – Прости нас, Кирюш. – обняла его вместе с одеялом и уткнулась лицом в макушку. Я не знала, что мне сделать. Только понимала, что психотерапевта детского нужно искать срочно. Прямо сейчас. Кир попросил рассказать ему, правда ли, что мы вместе с Юркой учились в одном классе, и я была благодарна возможности соскочить с темы развода. Говорила, вспоминая курьёзные и весёлые случаи из школы, пока Кирилл не стал зевать и не расслабился под моими руками. Пока мой сын не уснул. После вышла на кухню и позвонила Маринке. Что–то такое она рассказывала лет пять назад про свою приятельницу и про детского психотерапевта. Мы говорили с подругой до полуночи. Обо всём. Подруга призналась, что ревновала своего Ваньку к его помощнице. Что была уверена в увлечённости ею своего мужа. Рассказала, как плакала от злости, ревности и отчаяния, а потом заставила Ивана ревновать. Крутанула хвостом даже не перед кем-то, а просто так. Сделав вид, что есть для кого, кроме него, наряжаться. И после этого демарша вся влюблённость Ванечки в чужую девку смылась в момент. Договорились встретиться. Что бы ни происходило, я остаюсь её подругой, и терять меня Марина не желает. Поэтому активно зазывала на шашлыки. Мне казалось, что уснуть после всех событий сегодняшнего дня будет сложно. И разочарование суда, понурый и поникший Герман, превратившийся в тень самого себя, признания Юрки и наш поцелуй, скандал во дворе и внезапные откровения свекрови… Обиженный Кир и растревоживший душу разговор с подругой… Но стоило запаковаться в одеялко на кровати, как я провалилась, будто в пропасть, отключаясь от реальности. А наутро приехали родители. И моя жизнь сразу заиграла иными красками. Мама тут же, не переодеваясь, подхватила