подскочило в груди, и голова закружилась. Дыхание перехватило, и крик застрял, застыл в горле комом, не давая голосу прорваться, перекрывая дыхание. В глазах потемнело.
В тусклом свете подъездного тамбура ещё и сразу после яркой улицы я совершенно ничего не видела. А из-за шума в ушах и не очень слышала, что происходит, и запаниковала.
– Маш? Маш, ты что? Кнопка, да что с тобой! – узнала я наконец-то Юркин голос.
– Ох! – голос ни фига не слушался и сказать я толком ничего не смогла.
Но хоть вдохнула.
– А ты что зашуганная такая? От каждого звука чуть не в обморок собралась падать… Машка, очнись ты! Это всего лишь я, что ты? Кто тебя так запугал? Давай, признавайся! Машенька? – теребил меня Юра, держа за плечи.
Если бы он не поддерживал, я, наверное, упала бы.
– Я… – выдавила из себя со всхлипом и не смогла сказать ничего дальше. Слёзы фонтаном брызнули из моих глаз.
– Так, пойдём-ка ко мне, нечего пугать Кирилла. Ох и дельный парень у тебя растёт! Я его познакомил со своим программистом, так твой Кир, представляешь, поразил его логикой своего мышления! Весь в тебя, Машка! – уговаривал-заговаривал меня Юра, придерживая и выводя на улицу.
А я самозабвенно рыдала… По своему рухнувшему браку. По Герману, которого просто не узнать после истории с Карин. Такой потерянный и растерянный, что хотелось на него кричать. Встряхнуть его. По разводу, что сегодня случился в реальности. Оплакивала свои рухнувшие мечты.
Нервное напряжение последних дней внезапно, не иначе как от испуга, выливалось из меня фонтанами слёз.
Не помню, как мы добрались до квартиры Юры.
Помню, как заботливо и нежно распаковывал и выковыривал меня друг из пальто, как разматывал палантин.
Прижимал меня к себе, пока я сотрясалась в рыданиях.
Затем помог умыться, и когда я вроде бы успокоилась, просто спросил участливо:
– Что случилось?
Ну что здесь ответить? Даже не знаю. Жизнь моя случилась. Вспомнила вновь, как Герман смотрел на меня, какими глазами, и слёзы опять подошли близко-близко. Мне так его жаль!
– Маш, скажи же хоть что-нибудь! Не молчи ты! – взмолился Юра на мои страдальческие вздохи.
– Я развелась только что, – выдавила и замолчала вновь.
– И? Ты не хотела развода? Он тебя обидел, муж твой бывший? – чуть не рыча спросил Юрка.
Замотала отрицательно головой. Нет! Герман не может меня обидеть. Теперь так уж точно! Просто он не должен быть таким раздавленным! Это неправильно! Противоестественно! – Марьюшка, что ты делаешь со мной? Ну не плачь, родное сердце! Хочешь, я найду его и набью наглую морду? Не хочешь? А хочешь, я ему гнездо осиное подкину, как, помнишь, мы выкурили из-за гаражей шпану, что повалилась ходить к нам? Ну что хихикаешь? Ведь действенный способ! А можно ещё просто забыть о нём. Машка! Не рви сердце. Не плачь!