— Лилечка, солнышко, — хочу обнять, но она машет головой, и я останавливаюсь.
— Нет мам, ответь, прошу.
— Послушай. Ты и твой брат должны понять, что между мной и папой, может быть, сотни причин для любви, ненависти и прочих разногласий, но вы, вы всегда будете вне их. И ты должна это помнить всегда, как бы ни сгущались тучи над нашей семьей.
— Мам, я знаю, что вы нас любите, но мне не пять лет. Даже Мишка почти все понял. Он сказал мне сразу.
— Что сказал? Когда?
— Сегодня утром. Поделился мыслями, что вы с папой разводитесь, раз ты такая ходишь странная с красными глазами. И он видел, что ты не ночуешь больше в комнате вашей, а возвращаешься в нее утром из гостевой.
— Боже, — закрываю глаза руками и проклинаю Доронина, да и себя тоже, что так рано открыла эту правду неосознанно.
— Что теперь будет… с нами? — слышу ее вопрос и открыв глаза, вижу заплаканную и потерянную дочку с трясущимися губами.
Обнимаю ее. Целую и не знаю, что сказать.
Я не знаю, как сказать моей девочке что это конец. Как вселить в нее веру в то, что так бывает не всегда. Но порой происходит со взрослыми, чтобы она не разочаровалась ни в семье, ни в отце.
Я не знаю…
— Все будет хорошо, доченька, все будет… — дверь в комнату открывается и входит Тимур.
Мы обе поворачиваем головы и смотрим на него…
— Лиль, еде… — не заканчивает свой вопрос, остановив себя на полуслове.
Я не знаю, что он увидел в наших лицах и глазах. Я не знаю, что он понял или не понял. Но его лицо посерело, а губы стали бледными.
Он смотрел, не проходя вперед, и видел результат его поступков. Результат того, что бывает, когда вдруг решаешь разрушить все, что так долго строил и по итогу разочаровываешь всех, кто тебя любил.
— Отвези Мишу в школу, Лилю я сама, — надломленным голосом произношу ему свои слова, и мы обе разворачиваемся к Тимуру спинами.
Пара секунд и двери закрываются, но ощущение такое, словно линия была только что подведена, между нами.
Вторник я была загружена по полной. Убежала из дома и приползла назад кое-как почти к девяти. В этом были свои плюсы: у меня не оставалось времени на Тимура.
Он пытался заговорить со мной и в одно, и в другое утро уже среды, когда мы пересекались, но были рядом дети, и я, конечно, отвечала.
Каждый вечер я перетаскивала все больше вещей в комнату для гостей, понимая, что занимаюсь ерундой и утром пока спали все, выходя готовить завтрак быстро выбегала в прежнюю комнату и уже спокойно дефилировала вниз.
Да, это кажется смешным и глупым, но завтра уже четверг. Значит, все закончится…
— По Алене соскучились? — спрашиваю за завтраком детей, когда Тимур поднялся наверх.