— Лиль, побудь дома с Мишей. Я скоро буду.
— Хорошо.
— На обед приготовлю что-нибудь, как вернусь.
— Мам, если задержишься, я сама все сделаю.
— Спасибо, солнышко, — целую ее, сына и выдвигаюсь к Тиму.
Поднимаюсь на шестой и меня встречает на лестничной площадке…
— Надо же, какие люди.
Встретить ту самую женщину у порога квартиры Тимура было неожиданно. Неожиданно гадко и противно. И не потому, что я была уверена, что она здесь, потому что… А потому что перед глазами я видела их вдвоем и ее отвратительный стон, ее слова. Почему я решила, что такое можно забыть? Почему решила, что это может быть просто?
Видимо, я ностальгировала от усталости этой постоянной попытки забыть и настроиться на новую жизнь, которая пока что казалась ужасно странной без него.
Первая мысль бежать. Даже воздух рядом с ней казался грязным и мерзким, но как далеко я убегу в этот раз?
— У нас прямо собрание тут подружек Тимурчика. Тебя тоже позвал?
— Нет, меня никто не звал. И я не подружка, я мать его детей и бывшая жена. Нам всегда будет что обсудить.
— Одного ребенка, если быть точнее, — мерзко поправила.
— Двух, — метнула в нее взглядом, встав боком, чтобы не видеть ее перед собой.
— Ах да, ты, видимо, живешь по принципу «не та мать, что родила, а та, что вырастила». Слушай, а ты и правда хороша. Соня была настоящей стервой и обыкновенной шлюшкой.
— Мне это не интересно.
— Да брось. Неужели неинтересно узнать, что небожительница Соня зажигала то с один, то с другим, пока Доронин пахал на большой дом.
— Как же сильно замарались вы, копаясь в чужих урнах. Разгребая грязное белье и ради чего? Чтобы через года хоть кому-то рассказать и показать свою душонку?
— А ты так и будешь со мной на вы?
— Я с вами не знакома, и вы явно старше меня. Банальное уважение к возрасту, а не человеку.
— От тебя прям прет интеллигентщиной. Аж противно.
— Некоторым противно быть рядом с такими, как вы, но по другим причинам.
Стою, а сама думаю: «Зачем? Ради чего?»
— Воу воу, сразила. А Тим в курсе, что ты можешь так? Хотя восхищался он тобой не зря. Понимаю теперь его фразы типа: «Она самая лучшая на свете женщина» и так далее. А самое интересное было знаешь, что? — перешла на шепот. — Что дало знак, что он мудак, который наконец-то завершит начатое еще при Соне? Что когда он говорил о тебе, я поправляла рубашку на груди, внезапно задравшуюся юбку, а он хищно смотрел. Сглатывал слюну и продолжал вещать о том, что у него прекрасная семья.
— Какая вы мерзкая.
Развернулась и, подойдя к лифту, нажала на кнопку вызова.
— Но знаешь, если тебя это успокоит, будь на твоем месте другая, он все равно бы оказался в том номере со мной. У нас было незаконченное дельце, — стою и молчу, не реагируя на слова. — Даже не спросишь какое?