Вот так взяла всё и выложила. Сейчас прям. Не хочу жалости. Пусть для Назарова буду счастливой женщиной.
Тем более на его пальце блестит кольцо.
— Пустяки, — тянусь за печеньем. Отчего-то ложь даётся тяжело. Чувствую, как горят щёки. От неловкости? От его присутствия? От горячего кофе? Выбираю для себя последнее. Так проще.
— У тебя что нового? — перевожу на него тему, откусывая угощение, и кусок падает на колени. Прежде чем успеваю что-то сделать, берёт отломившееся тесто, задевая пальцами кожу ноги, и бросает в урну. Перестаю жевать, не понимая его совершенно.
— Я замужем, Назаров, — напоминаю.
— Я рад, — усмехается, укладывая руку на спинку дивана. — Не очень рад, конечно, — дополняет, и тут же смеётся своей шутке.
— Ты меня клеишь?
— Ян, ты слишком консервативна. Я лишь убрал мусор.
— А там, в холле? — вспоминаю его порыв.
Улыбка стирается с губ, и он задумчиво смотрит.
— Я просто очень был рад тебя видеть, — говорит снова. — Не ожидал. Неужели нельзя обнять старую подругу?
— Я молодая, — хмыкаю на его ответ.
— Видишь, — снова этот бархатный тон, — ты не сказала, что не подруга.
— Ты женат, — указываю на палец, и он отчего-то поправляет кольцо. Но отвечать не торопится.
Глаза в глаза. Как тогда. Как давно.
Я нашла противоядие в учёбе. Погрузилась с головой в книги, родители наняли репетиторов, и я усиленно занималась. Чтобы не помнить, не думать, не мечтать. Это же из-за гипотетических бы всё сложно. Если БЫ он меня не бросил, если БЫ мы были вместе, если БЫ я согласилась. И мозг рисует радужное. К чёрту БЫ. Есть только здесь и сейчас, без вариантов и модуляций.
Назаров из школы выпустился, и стало немного легче. Куда проще, когда перед тобой нет желаемого. Так и выгребла, закусив удила.
Смотрю сейчас в его глаза. Он другой, но вижу в нём всё того же Родю. Хочется спать. Это раньше гуляли до рассвета. Не могу сдержать зевок. Прикрываю рот рукой.
— Так ещё меня никто не отшивал, — усмехается Назаров. — Устала? — спрашивает ласково.
— Да, — отставляю пустую чашку, потираю глаза. — Тяжёлый сегодня день.
— Тогда не буду мучить. Но хотел бы посидеть где-нибудь, как будет время.
— Зачем? — силюсь понять.
Что-то сегодня я вообще мало что понимаю.
— Журавлёва, — называет он мою фамилию, и отчего-то теплеет на душе. Надо же, помнит. — Хочу узнать, как ты живёшь. Это противозаконно?
— Да нет, — пожимаю плечами. — Просто странно.
— А если я скажу тебе, что давно хотел встретиться?
— Со мной? — округляю глаза, и отчего-то начинаю нервничать.
— Не веришь?
— Зачем?
— Я стал старым и сентиментальным.