Кстати, Ольга Аркадьевна поджидала на выходе, думала я хлебнула где-то. Контроль показал, что чиста. Критически осмотрела живот через кофту, и мне стало неловко. Наверное, все думали, что у нас с Родей давно дошло до постели. Разуверять не стала, как-то мерзко было от того, что она там себе рнапридумывала.
Домой отправила с праздника жизни. А что было ещё там делать? Ревела, наверное, неделю. Но так, чтобы родители не видели. Даже пострадать не могла в полную силу.
Но была гордой и упрямой, потому бегать за ним не стала. Плакала ночами в подушку, но не унижалась. Я никогда не унижалась перед мужчинами. Страдала, умирала, думала, что сойду с ума, но терпела. Так что пора отправлять Кораблёва в дальнее плавание. Отдать швартовые, товарищ. Лево руля. Курс на развод.
Часы в фойе отмеряют долгие минуты. Приближаются к четырём утра. Уже два часа тут, а мне ничего не говорят. Ненавижу ждать и догонять. Салюты так и не смолкли. То тут, то там разлетаются радостью. Устала сидеть, потому поднимаюсь, смотрю в большое панорамное окно на залпы. Вспоминаю, что каждую минуту кто-то рождается, а кто-то умирает. Трясу головой, отгоняя дурацкие мысли.
Самой надо на операционный стол, чтобы из груди доставали осколки. Это Кораблёва, а это старый из прежней жизни. Даже рада была встретить Родю. Чёрт, какой Родя, он теперь взрослый дядя, хирург, выходит. Ещё бы осознать, отчего снова нервы. Боюсь за Эдика или встречи с Назаровым?
За спиной шуршат шаги. Резко оборачиваюсь.
— Родион Игоревич просил за вами присмотреть, — говорит девушка.
— В каком смысле? — сдвигаю брови, не понимая слов.
— Может, что-то надо?
— Как Кораблёв?
— Не знаю, они до сих пор в операционной.
— А как же вас просил Родиион?
— До этого.
Надо же, она шла ко мне целых два часа. Девушка молодая. Форма идёт, к тому же накрашена привлекательно, и взгляд притягивается к пухлым губам. Представляю, что она Назарову приходится кем-то, немного коробит. Вспоминаю свой вид. Он видел меня такой? Яна, Яна. Ты должна думать об Эдике, а вместо этого…
Ничего никому не должна! Вернее, Кораблёву.
Не мешало бы привести себя в порядок, но сначала отец.
— Могу я от вас позвонить? — обращаюсь к ней.
Радует, что знаю номер наизусть. Телефонов близких не так много, чтобы не запомнить. В моей голове только самые важные, видимо, на такой случай.
— Да, — отвечает отец.
— Не разбудила?
Голос тихий, вопрос глупый. Не ждать же ему меня всю ночь.
— Что случилось, Яна?
— Я в больнице с Кораблёвым, ему делают операцию. Машину угнали, у него ножевое.
Мать бы охала, а он слушает спокойно. Так и надо вести себя в подобных ситуациях. Всё равно охи ничего не изменят.