— Это работа. И ещё — мои двадцать. Вторая половина, как договаривались.
— Помню, — усмехнулся он. — Сегодня же отправлю, вместе с климовскими. — Он пожал мне руку. — Хорошая работа. Я, если что, вас порекомендую.
— Буду признателен.
Я поехал обратно. По дороге позвонил в офис — Катя сказала, что Руднева подтвердила встречу на понедельник в одиннадцать, а заодно письмом — доступ Веры к материалам. Нина подготовила переговорную. Флешка и доверенность, подписанная и с печатью, лежали у меня в портфеле. Вечером обе перешли к Вере.
Дела двигались.
В пятницу вечером, когда я уже собирался уходить, позвонила Вера.
— Лёш, — её голос звучал устало, но ровно. — Я говорила с Кравченко.
— Когда?
— Вчера вечером. Заявление-то во вторник ушло через кадры, и два дня он делал вид, что его нет. А вчера после шести вызвал к себе в кабинет.
— И?
Я откинулся в кресле. Слушал, не перебивая.
— Сначала — предложил повысить оклад. Сказал, что ценит меня, что я — «одна из лучших». Предложил освободить от новых дел и оставить на текущих. Я отказалась.
— Что он сказал?
— Сказал, что я «не понимаю своих возможностей». Что если я уйду — он не возьмёт обратно. Я ответила — я и не прошусь обратно.
— А потом?
— А потом он начал давить.
— Как?
— Сказал, что я должна объяснить уход «чрезмерной нагрузкой». Что я устала, что мне нужно отдохнуть. И что я должна подписать обязательство — не участвовать в трёх делах.
— Каких?
— Дело Зорина. Дело Васильевых. И ещё — дело одной страховой компании, где я вела аналитику.
— Почему именно эти?
— Это его главные клиенты. Он боится, что я уйду к тебе и «утечку» создам. Про Васильевых я знаю слишком много. Но больше всего — Зорин. Он знает, что ты Зорина ведёшь.
— И что ты ответила?
— Я предложила обсудить дату ухода и передачу текущих задач. Сказала, что готова соблюдать обычный срок — две недели. Что передам все дела по графику. Что не уведу клиентов.
— А обязательство?
— Сказала, что подпишу обязательство о неразглашении. Это — нормально. Но — не подпишу обязательство о неучастии в делах. Такой запрет для работника ничего не стоит. После увольнения я у него не работаю, и решать, с кем мне работать, он не будет.
— И?
— Он подумал. Потом сказал… короче, согласился. Без обязательства. Но и без двух недель — сегодня утром кадры уже принесли на подпись согласование даты: дела я обязана передать к концу следующей недели, и та самая пятница — последний рабочий день! По-моему, чтобы я поменьше там видела.
Она помолчала, ну и я, собственно говоря, тоже ничего не говорил. Всё, дело было сделано.