— И?
— Руднева помолчала. Потом сказала: «Это интересно». И больше ничего. Я понял — она знает о ситуации. И готова работать.
— Ладно. Я готовлю анализ. Когда материалы?
— Завтра вечером. Флешка готова, но отдам, когда Руднева письменно подтвердит твой доступ. Печатать не нужно, всё строго конфиденциально. Только на личном ноутбуке — не на служебном ноутбуке Кравченко — и без облака.
— Поняла.
— И ещё. Встреча с Рудневой — я планирую провести в офисе. Приглашу Рудневу и Зинаиду Павловну. Ты — представляешь промежуточные выводы. Я — общую стратегию. Это — наш первый совместный выход.
— Хорошо. Я готова.
Вера допила чай. Помолчала.
— Лёш, я хочу, чтобы ты понимал. Я иду к тебе, потому что вижу шанс. У Кравченко — не получается. У тебя — получится.
— Я тоже вижу.
— Тогда — работаем.
Она протянула руку. Я пожал. Коллеги. С отдельными ролями, отдельной ответственностью, отдельным доходом. И мы будем строить практику вместе.
— И последнее, — она уже встала. — О нас. Про понедельник я помню: клиенты и Кравченко — ни слова.
— И Руднева тоже. А Кате я врать не буду.
— И не надо. Просто не давай ей поводов.
— Это уж как ты себя вести будешь, Вера Дмитриевна.
Она фыркнула.
— Тогда — до завтра. Вечером.
— Буду.
В четверг утром я был у Зорина. Глебова подъехала в десять. Дмитрий по её команде полчаса лил из шланга воду на оба узла — контрольный пролив. Потом Глебова прошлась тепловизором. Сухой фон на обоих узлах, а в поддонах — ни капли. Она подписала акт.
— Всё чисто, — сказала она. — Работа принята. Гарантийные обязательства подрядчика сохраняются в полном объёме.
— Это что значит? — Климов, который стоял рядом, нахмурился.
— Это значит, Павел Ильич, — я начал пояснять, — что если через месяц, через три, через год на этих узлах опять появится течь — вы приезжаете и устраняете. Без дополнительной оплаты. По гарантии.
— Я это и так знаю!
— Вот и хорошо. Тогда — подпишете акт приёмки?
Климов посмотрел на акт. Посмотрел на меня. На Зорина. На Глебову. Потом достал ручку и подписал.
— Когда придут мои деньги?
— В течение трёх рабочих дней, — сказал я. — Все двести тридцать, как в протоколе.
— Все? — Климов посмотрел на меня с подозрением. — А как же ваши шестьдесят?
— Шестьдесят мы удержали бы, если бы за вас делала другая бригада. Вы устранили сами, Глебова подтвердила. Удерживать нечего.
Климов хмыкнул — то ли довольно, то ли разочарованно, что не нашлось, к чему придраться, — и сунул свой экземпляр в карман.
Когда формальности были закончены, Зорин проводил меня до проходной.
— Спасибо, Алексей Дмитриевич. Всё — как обещали.