* * *
Лаборатория Юрия Георгиевича располагалась в небольшом частном доме недалеко от метро «Профсоюзная». Я подъехал к одиннадцати, меня встретил кто-то из семьи Юрия Георгиевича и проводил на второй этаж в кабинет.
Юрий Георгиевич сидел за столом, заваленным бумагами.
— Вот, — он тут же протянул мне папку. — Заключение с подлинниками. Фотографии, таблицы, выводы. Всё как положено.
Я раскрыл папку и начал изучать. Если не вдаваться в подробности, с работой он справился на ура. Эти документы можно было спокойно использовать, не опасаясь, что они «раздуты» из ни хрена. Как специалист он был просто незаменимым!
— Юрий Георгиевич, — я посмотрел на него, — я не пойму только одного… подпись на протоколе скопирована именно с листа присутствия? Мы же это можем подтвердить?
— Не в этом заключении. Я могу сказать, что подпись — Бесчастнова и что на протокол её перенесли, а не поставили от руки. А вот что перенесли именно с листа присутствия — это уже другой вопрос. Для этого нужна отдельная технико-криминалистическая экспертиза материалов документов.
— То есть исследование устанавливает исполнителя подписи, но не законность самой сделки?
— Именно. Исполнитель — Бесчастнов. А законность — это уже юридический вопрос, не криминалистический.
— Спасибо. — Я встал и забрал папку. — Сколько я вам должен?
Он назвал сумму. Я перевёл деньги с карты и получил чек.
— Юрий Георгиевич, если потребуется дополнительное исследование — я дам знать.
— Жду.
В такси я снова раскрыл заключение и перечитал выводы. Теперь у меня было два документа: акт Беляевой, который показывал, что вспомогательный блок был приобретён отдельно, и заключение Юрия Георгиевича, которое подтверждало, что на протоколе — перенесённое изображение настоящей подписи Бесчастнова. Оба документа были совсем не тем, чего ждал Потанин — но зато они устанавливали истину. А истина иногда бывает неудобной для клиента.
Я тут же позвонил Беляевой.
— Елена, добрый день, это…
— Смирнов, знаю, у меня записан ваш номер.
— Эм, хорошо. В общем, я получил ваш акт. И глаз зацепился за вспомогательный блок, который вы выделили как отдельную позицию. Могу спросить, почему?
— Потому что в документах Потанина нашёлся отдельный счёт на этот блок. По паспорту он числится в комплектации пресса, а покупали его отдельно. Значит, считать его внутри основного комплекса я не могу.
— Почему вы потребовали изменить формат проверки? Раньше мы работали по спорным позициям из расчёта Бесчастнова.
— Потому что Потанин настаивал на выборочном рассмотрении имущества. Он хотел, чтобы я проверила только те позиции, которые были включены в расчёт Бесчастнова.