— Виктор Аркадьевич, — я кивнул. — Доброе утро.
— Доброе утро, Алексей Дмитриевич. — Он протянул руку. — Извините, что без звонка. Дела.
— Ничего. Проходите.
Я провёл его в кабинет. Он сел на стул для посетителей, положил портфель на колени. Осмотрел кабинет и уставился на меня.
— Кофе? — я кивнул в сторону приёмной.
— Если можно.
Я вышел, налил два стаканчика. Вернулся, поставил один перед Кравченко. Он взял, отхлебнул.
— Хороший кофе.
Кравченко поставил стаканчик на стол и откинулся на спинку стула.
— Алексей Дмитриевич, я буду говорить прямо.
— Слушаю.
— Я предлагаю вам сделку.
Я молчал. Ждал.
— Вы передаёте мне все материалы по клинике, по делу Воронина, по Рудневой. Я обеспечиваю вам разумную компенсацию. Вы просто называете сумму, а потом возвращаетесь к своим мелким делам. Кровли, генераторы, раздел имущества в Бутово.
«Кровли и генераторы». Вот, значит, как он видит мою практику. Я чуть не усмехнулся, но сдержался.
— Виктор Аркадьевич, — я заговорил ровно. — Мой доверитель по клинике — Руднева. Не вы. Без согласия клиники я не передам вам ни копий, ни сведений. Хотите вести дело — идите к Рудневой. Её поручение я не продаю.
— Я не прошу передать клинике. Я прошу передать мне.
— На каком основании?
— На основании того, что я представляю интересы людей, которые курируют это направление. Формально — нет, юридически — нет. Но фактически — да.
Я откинулся на спинку стула.
— Виктор Аркадьевич, — я заговорил медленно. — Пока Руднева — директор клиники, решает она, а не вы.
Кравченко поставил стаканчик на стол, наклонился вперёд и понизил голос:
— Алексей Дмитриевич, над Гурьевым — серьёзные люди. И эти люди не любят, когда кто-то копает.
— Я не копаю под Гурьева. Я возвращаю клинике деньги, которые были перечислены по прекращённому заданию.
— Вы возвращаете деньги. Но попутно трогаете Кострова. Тихонова. Аналитиков, которые работают не на клинику, а на структуру, которая клинику курирует. Вы понимаете это?
Я понимал, и Кравченко понимал, что я понимаю.
— Виктор Аркадьевич, я работаю по поручению доверителя. Руднева расширила поручение. Я действую в рамках этого поручения. Всё, что я делаю, — законно. Если кто-то не любит, когда юрист работает в рамках закона, — это его проблема.
Кравченко помолчал. Потом встал. Медленно, не торопясь. Взял портфель. Посмотрел на меня.
— Алексей Дмитриевич. Это не угроза. Это предупреждение. От человека, который ещё помнит, что такое порядочность.
Я смотрел на него. Он смотрел на меня.
— Предупреждение принято, — я кивнул. — Но ничего не изменится.
Кравченко развернулся и вышел. Я слышал, как в приёмной он остановился — на секунду, может, на две. Потом хлопнула дверь.