Открывать все подряд я не стал — пробежал темы и даты, скопировал всё в отдельную папку под паролем. Флешку убрал в сейф. Лишний раз — не рисковать.
Позвонил Вере.
— Я дома.
— Руднева прислала скан.
— Уже?
— Я ей позвонила, она сразу скинула. Коган требует «вернуть дело клиники». Формулировка — пустая. Юридически — ничего.
— Я знаю. Завтра утром обсудим. Приезжай к десяти.
— Приеду. И Лёш…
— Да?
— Я принесу ещё кое-что. Для офиса. Чтобы не пить эту бурду из ларька.
— Что именно?
— Увидишь.
— Загадочная.
— Я знаю. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Во вторник я приехал на работу первым. Вчера я остался у себя, а Вера — в своём доме. Нина появилась в без пяти девять, Катя ровно в девять. Полина задержалась на пять минут, но замечания я делать не стал: дождь, пробки, всякое бывает. Главное, что все были на местах.
Без четверти десять в приёмной возникла Вера. Она была в тёмно-сером костюме, с портфелем и небольшой коробкой. Коробка меня заинтриговала.
— Это что? — я кивнул на неё, когда Нина проводила Веру в кабинет.
— Кофеварка, — Вера поставила коробку на приставной стол. — Мой личный вклад в инфраструктуру. У вас тут, между прочим, только чайник и растворимая бурда из ларька. Я такое пить не могу.
— Вот как. То есть ты принесла кофеварку, чтобы…
— Чтобы пить нормальный кофе. И чтобы ты тоже пил нормальный. Хватит тебе этого пойла напротив.
Я хотел возразить, но смысла, честно говоря, не было. Кофе в ларьке был и правда отвратительный. Я сам это знал. Каждое утро покупал, каждый раз клялся себе — последний. И каждое утро снова шёл.
— Ладно, — кивнул я. — Кофеварка принята в эксплуатацию. Кто варит?
— Нина, — Вера улыбнулась, но, увидев моё лицо, тут же добавила: — Я уже у неё спросила! Она сказала, что умеет, и что не против…
Я выглянул в приёмную. Нина и правда уже распаковывала коробку, шуршала инструкцией. Без пяти десять всё было готово: кофеварка на тумбочке, пакет кофе в шкафу, чашки на подносе.
— Итак, — я сел за свой стол. — С чего начнём?
Вера достала из портфеля папку. Положила передо мной.
— Вот. Вчера полдня просидела в кадрах у Кравченко — трудовую отдали только к вечеру. Копии — в твоё личное дело. Но я принесла ещё кое-что.
Я открыл папку. Копия трудовой, копия диплома, заявление для бухгалтерии. Всё как положено. Но под этим лежал ещё один лист.
— Что это? — я вытащил лист.
— Это, — Вера села напротив, — ответ на твой вчерашний вопрос про Когана.
Я прочитал.
Распечатка бумажного письма Когана Рудневой — того, что вчера привёз курьер. Текст был короткий:
'Уважаемая Елена Николаевна! Настоящим сообщаю, что материалы по делу клиники были переданы третьим лицам без моего ведома. Требую незамедлительно вернуть дело клиники в мою контору. В случае невыполнения оставляю за собой право обратиться в адвокатскую палату.