— Но передача была официальной?
— По акту. С перечнем. Всё чисто.
Вера замолчала. Я вырулил на проспект и прибавил газу.
И тут до меня дошло. Если Коган решил бить по материалам, бить он будет не по мне. По клиенту.
— Вер, набери Рудневу. На громкую.
— Думаешь, он ей написал?
— Думаю, он мог написать, что материалы «похищены». Я бы на его месте начал именно с этого.
Вера набрала номер и поднесла телефон поближе ко мне. Руднева ответила после третьего гудка.
— Елена Николаевна, добрый день. Это Смирнов.
— Алексей Дмитриевич, — голос был ровный, деловой. — Я как раз собиралась вам звонить.
— По какому поводу?
— Мне пришло письмо от Семёна Борисовича Когана. Он утверждает, что из его конторы похищено дело клиники и что вы получили материалы незаконно.
Я усмехнулся, пошёл на обгон и, только завершив манёвр, спросил:
— Елена Николаевна, когда пришло письмо?
— Сегодня утром. По электронной почте. Бумажный экземпляр, пишет, завтра привезёт курьер.
— Что в письме?
— Если кратко: Коган утверждает, что материалы клиники были переданы третьим лицам без его согласия. Что подпись Марины Викторовны на акте была получена обманным путём. И что он требует вернуть все материалы в контору.
— И что вы ему ответили?
— Ничего. Я сначала решила позвонить вам.
— Правильно сделали. Елена Николаевна, я еду к Марине. К Марине Викторовне. Она ушла из конторы в пятницу. Коган пытается задним числом создать документ о недостаче. Это незаконно. Я разберусь и перезвоню вам сегодня же.
— Хорошо. Я подожду.
— И ещё… — я задумался на миг. — Не отвечайте Когану. Никак.
— Поняла.
Вера сбросила вызов и убрала телефон.
— Утром, — сказала она. — Он написал ей ещё утром. До того, как поехал к Марине.
— Значит, сначала клиника, потом Марина. Готовился заранее.
— Вот сволочь. — Вера покачала головой.
Я промолчал. Сволочь — это эмоции. А мне нужен был порядок его ходов — и он только что сложился.
— Вчера я сказал, чтобы ты посидела в машине, — напомнил я. — Планы меняются. В кафе идёшь со мной. Если Коган объявится — мне нужен свидетель, который не работает ни на него, ни на Марину.
— А разговариваешь всё равно ты?
— А разговариваю я.
До «Профсоюзной» мы добрались быстрее, чем я обещал. У входа я набрал маму — доехали, всё нормально — и сбросил, не дав ей начать расспросы.
Кафе было полупустым. За стойкой скучал бариста, протирая кофемашину. В углу, у окна, сидела Марина.
Она была в сером свитере и тёмных джинсах. Волосы собраны. Перед ней стояли остывший кофе, пустой бокал из-под вина и раскрытый ноутбук. Рядом с ноутбуком лежала папка, которая, судя по всему, предназначалась мне.