— Пока на платформах, — сказал Максим. — По железной дороге. Нам нужна ветка от станции до полигона. Километров пять. Сделать?

— Сделаем, — ответил Соболев. — Но это не быстро.

Козырев кивнул.

На следующий день начались работы. Прибыли первые двадцать строителей: красноармейцы из стройбата, с лопатами и кирками. Им выдали палатки, полевую кухню, инструмент. Максим сам разбил участки, показал, где копать, где ровнять. Козырев организовывал снабжение: цемент, лес, металл.

Через три дня приехала техника: два бульдозера, экскаватор и несколько грузовиков. Работа закипела. Максим почти не уходил с полигона, ночевал в палатке, ел из солдатского котла. Козырев приезжал каждый день, иногда оставался на ночь.

— Ты бы отдыхал, — сказал он однажды, глядя на Максима — чумазого, небритого, с красными глазами.

— Успею, — ответил Максим. — Трассу закончим — тогда отдохну.

Конфликт с властями случился неожиданно. В середине августа, когда трасса была наполовину готова, на полигон нагрянула комиссия из райисполкома. Председатель, тучный мужик в кожаном пальто, с портфелем и важным видом, обошёл стройку, покрутил головой и заявил:

— А документы на землю есть? Разрешение? Акт отвода? Ничего нет. Стройка незаконная.

Максим посмотрел на Козырева. Тот стоял чуть поодаль, курил, делал вид, что не слышит. Тогда Максим подошёл сам.

— Товарищ председатель, стройка ведётся по распоряжению товарища Берии. Все документы будут.

— Покажите распоряжение, — потребовал чиновник. — Устные указания не принимаются.

— Документы в Москве, — ответил Максим. — Я могу позвонить Берии. Он подтвердит.

— Звоните, — усмехнулся председатель. — Только ему не до вас.

Максим повернулся к Козыреву. Тот выбросил папиросу, провел чиновника в штаб. Набрал номер, подождал, сказал несколько слов и протянул трубку председателю.

— Вас, — коротко бросил он.

Председатель взял трубку, послушал, и лицо его стало меняться на глазах. Сначала удивление, потом страх, потом откровенный ужас. Он побледнел, вытянулся, забормотал:

— Так точно… Слушаюсь… Виноват… Нет, что вы…

Положил трубку, с трудом перевёл дух. Посмотрел на Максима и Козырева затравленным взглядом.

— Извините, — прошептал он. — Я не знал… Мы сейчас всё оформим… Без проволочек.

— Оформляйте, — сказал Козырев. — И чтобы через три дня документы были на столе у Егорова. В противном случае сами знаете.

Комиссия уехала так же внезапно, как и появилась. Максим спросил Козырева:

— Берия?

— Он, — ответил майор. — Сказал, чтобы я звонил в таких случаях сразу. Не дожидался, пока дорастёт.

— И что он им сказал?