Никто не ответил. Двадцать четыре человека медленно идут к лагерю. Через час Олаффсон и его парни должны приступить к уничтожению зэков. Как только те поймут, что происходит, Олаффсон выстрелит в небо из ракетницы. Думаю, что мы поймём всё гораздо раньше и затея с ракетницей лишняя. Пока всё по плану.

— Наблюдаю движение у одного из автобусов, — встревоженно доложила Раиса. — Один из заключённых выводит на улицу двух девушек. Жду.

Мы продолжили идти, ожидая ответа от Раисы.

— Один из парней Олаффсона подошёл к заключённому, — продолжила докладывать она. — Ведут девушек в сторону… Ведут… Остановились…

— Что делают? — спросил Боков.

— Отхожее место, — сказала Раиса. — В туалет захотели. Отбой тревоги.

До лагеря осталось с полкилометра. Я скомандовал остановиться. Возражений не последовало.

— Я в дерьмо наступил… — недовольно пробормотал Кузнецов.

— Эфир не засоряй, дурачок, — сказал Боков. — И гляди лучше, чтобы такого не повторялось.

— Так ни хрена не видно же! — развеселился Булат Мусин и начал вещать в эфир: — Дерьмо — меньшее, во что можно наступить. Главное — в нору кротогрыза не наступать. Отхреначит ногу, и усё, считай, калека.

Протянув руку, я забрал у Булата рацию и попросил:

— Мусин, громкость убавь. Ночь как‑никак. Слышимость хорошая.

— Не услышат нас, — ответил Булат. — Там костры горят, часовые ходят. Кузнечики то и дело стрекочут. Нас и в ста метрах не услышат.

Переговоры прекратились. Все ждут. Эта ночь в сравнении с предыдущей светлее. Ненамного, но товарищей в пяти метрах разглядеть вполне реально. Лучше бы ночь была как вчера. Безопаснее.

Совсем рядом заработала трещотка. Солидно так затрещала, словно счётчик Гейгера. Местные кузнечики активизировались. Старожилы говорят, что это к хорошей погоде. Местные кузнечики от земных почти не отличаются. Есть покрупнее, а есть помельче. Расцветка тоже разная: зелёные, жёлтые, коричневые и даже чёрные. Трещат только ужасно.

Бодров протянул руку в сторону, и кузнечик замолк. Темнота для насекомого не помеха. В отличие от земных, местные кузнечики ночью не спят. На Земле ночью стрекочут сверчки. Здесь сверчков я пока не встретил.

Переместившись метров на пять вперёд, кузнечик снова затрещал. Саша Бодров устало вздохнул и, перевернувшись на спину, расслабился.

— Кто такой кротогрыз? — спросил я у Булата.

— Зверь такой. Размером с кролика, но живёт в земле. Родственник земного крота. Хищник. Грызёт всё, что встречает на пути. Если полезешь рукой в его нору, то моргнуть не успеешь, а от руки одна культяпка останется. Я однажды монтажку в нору кротогрыза сунул…