Тихо подбежал злющий Боков и зарычал:
— Подождать не мог?
— Тут трупы одни, — ответил я и пошёл дальше.
Прибежали Кузнецов и Ефименко. Вчетвером стало на порядок спокойнее. Медленно продвигаемся, тщательно всё осматривая.
Три трупа лежат рядом с палаткой. Два латиноамериканца и один белый. Спортивные ребята. Латиноамериканцы убиты выстрелами в голову. Раисы работа. Белый лежит на животе. Спина в крови. Пуля вошла под левую лопатку. Тоже Раиса постаралась. В сердце целила. Попала.
— Ник, проверь его, — сказал Боков и взял белого на прицел.
— Мёртвый он, — ответил я и попытался перевернуть труп. Труп ожил в момент переворота. Пистолет уставился на меня и громко выстрелил. Следом выстрелил Боков, и «труп» окончательно стал трупом.
Я сделал несколько шагов назад, выпустил автомат из рук и начал испуганно ощупывать грудь. Удара не почувствовал, или показалось, что не почувствовал. Боли нет. Страшно‑то как!
— Он ведь попал в тебя, Ник… — тоскливо сказал Боков.
Я замотал головой:
— Не попал. Нет… Ничего не чувствую…
Максим Ефименко зашёл мне за спину и обречённо пробормотал:
— Попал он… серьёзно попал…
— Ермаков трёхсотый, — сказал в эфир Боков. — Пока лёгкий, но вскоре обещает быть тяжёлым. Тем, кто у техники, запускайте один из хамви и рвите в сторону нашего лагеря. Нам нужна скорость!
Ответа не последовало. Я по‑прежнему ничего не чувствую.
Скидываю разгрузку и вижу ранение. Ткань костюма слегка промокла от крови. Пуля вошла чуть ниже кармана с магазинами. Печень… бедная моя печень…
Максим Ефименко умело посадил меня на траву, вытащил нож и разрезал костюм. Оценив рану, сказал:
— Дырочка аккуратная. Ранение сквозное, и это хорошо. Я сейчас лечить тебя начну, Никита. Со спины кровь веселее идёт. Нам бы, главное, тебя до Двойки довезти.
Боков разрезал костюм у меня на спине и зачем‑то включил фонарь. Сказал Максиму:
— Чёрная идёт. Венозная…
Я начал чувствовать лёгкое головокружение, слабость и тошноту.
Боков и Ефименко что‑то делали со мной, но я не понимал что. Бред начался незаметно. Чувство пространства и времени пропало. Только тяжесть. Угнетающая тяжесть. И бред. Много бреда. Сплошной бред…
— Не довезём мы его, Макс, — с огорчением сказал Бодров. — Вот уверен, что не довезём…
Я открыл глаза. Боли нет. Как и сил…
Тяжело мне. Чувствую себя варёным салом…
— Пульс пока в норме, — сообщил Максим Ефименко. — В себя не пришёл, что плохо. Ты топчи давай, Саш. Топчи как можно быстрее. Оля ждёт и готова действовать. Осипов и Кузнецов уже наверняка в Двойке. Сколько там до неё осталось?
— Километров тридцать, не больше, — ответил Бодров. — Быстрее ехать не могу. Дорога не ахти.